— Гарри… — глубоко прорычал ему Сириус и инстинктивно подтолкнул свою девушку рукой за спину, будто защищал её от нападения. — Не втягивай в это Гермиону, прошу. Злись на меня, вини меня, но не её. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но…
Гарри шумно фыркнул:
— Не думаю, что Альфард тоже зажимались с твоей лучшей подругой у тебя за спиной.
— Говорю тебе, это не какая-то интрижка, — сдержанно возразил Блэк. — Мы вместе уже несколько мес…
— Мне всё равно. — Гарри выразительно отвернулся в сторону.
— Мы любим друг друга уже давн…
— Замолчи.
— И мы очень любим теб…
— Хватит! Заткнись! — рявкнул Поттер, ведь именно сейчас любые слова о любви ранили его как никогда остро. Глаза Сириуса вспыхнули яростью, и только хватка Гермионы на его рукаве сдерживала в нём разбушевавшиеся эмоции.
— Гарри, полегче, — придержала парня Джинни, обеспокоенная его грубостью.
— Мне некогда разбираться в вашей постельной жизни. Пошли отсюда, Джинни. Я не останусь в этом грёбаном притоне. — Поттер схватил свою девушку за руку и поволок к двери.
— Гарри, подожди! — окликнул его Сириус. Несколькими поспешными шагами он догнал крестника уже за порогом на ступеньках и поймал за плечо.
— Отвали! — раздражённо отмахнулся Гарри, толкнув Сириуса в грудь, но не рассчитал силы и отпихнул его на стоящую позади Гермиону.
Блэк устоял от толчка и успел удержать Гермиону за секунду до падения. Затем он молниеносно схватил парня за шкирки, чтобы усмирить. Девушки завизжали, вцепились ему в руки, чтобы отодрать от Гарри, но Сириус и не дрогнул, уставившись гневным взглядом в глаза крестника. Ему стоило огромных усилий, чтобы не устроить тому хорошую взбучку за его тон и за то, что он обидел Гермиону.
— Что ты делаешь, сынок? — предупредительно процедил Сириус сквозь зубы.
— Не смей! Не смей называть меня так! Видеть тебя не могу! Тебя и твою… — Поттер не нашёл сил договорить, а лицо его исказилось в таком неистовом омерзении, что Гермиона не выдержала и расплакалась. Он ударил Сириуса по рукам и, освободившись, отпрянул к Джинни. — Правду все говорят: ты зависим от своей тупой жажды утех и приключений, и тебе плевать на то, что ты тянешь за собой своих близких. Когда ты наконец угомонишься и повзрослеешь?
Три пары глаз уставились на Сириуса в неловком немом ожидании у порога Гриммо. Впервые его отчитал собственный крестник. И впервые за очень долгое время Сириусу Блэку стало стыдно.
Он безмолвно застыл. Его потерянный взгляд метался между его девушкой и крестником. Он смотрел на Гарри и снова видел Джеймса. В своём израненном жизнью воображении он почему-то представлял, что если сейчас не поступит правильно, то снова потеряет лучшего друга. А Гермиона... Он смотрел на неё и представлял, что если не поступит правильно, то потеряет её, а вместе с ней и весь свой мир.
Однако Сириус не знал, что нужно было сказать или что ему делать. Всё, о чём он сейчас думал, это то, как сильно он любил этого мальчика, которого держал когда-то в своих руках ещё маленьким и хрупким, поклявшись его родителям, что будет защищать, как своего. Поклялся себе, что никогда его не бросит и будет любить, как родного. Поклялся ему, что никогда не предаст его. А теперь Блэка настигло отвратительное чувство дежавю, будто они снова очутились в Визжащей хижине. Будто кто-то вырвал из его реальности все годы, которые он провёл, пытаясь выиграть доверие Гарри. Ведь они снова не слышали друг друга. И он винил в этом только себя.
И как же Сириус любил эту девочку, которая подарила ему совсем новую, невиданную ранее жизнь. Которая вселила в него эту самую жизнь, поделившись с ним частичкой своего чистого и незапятнанного сердца.
Вот только он — что он дал им взамен их доверия? Блэк обманул Гарри и подговорил Гермиону на свои игры. Он заманил её в далёкую глухомань и нарушил её тихую, размеренную жизнь. А теперь из порядочной девушки он превратил её в ту, кем был сам: безрассудную лгунью в погоне за удовольствием. Он прекрасно знал, что Гарри имел в виду, и презирал себя за свои ошибки. Но ещё больше он презирал себя за то, что отнимал у своих любимых друг друга. Он никогда не хотел разрушать то, что у них было задолго до него и что он сам потерял в их же возрасте.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Гермиона никогда раньше не видела Сириуса таким… беспомощным. Эти несколько секунд его молчания ощущались как целая вечность. Блэк не находил нужных слов как обычно, былая решимость ушла с его лица. И тогда Гермиона поняла, куда попали слова Гарри. Вот оно — слабое место Сириуса Блэка. Не его самолюбие, как считали многие, а два самых дорогих для него человека, которым он так боялся навредить и причинить боль.
— Теперь тебе нечего сказать? Я так и думал, — прыснул Гарри, словно яд, развернулся и решительно зашагал прочь.
— Гарри! Вы что, не можете поговорить как нормальные люди? — не выдержала Джинни и окликнула его, но Поттер даже не оглянулся. — Вот блин... Короче, держись, подруга. Мы что-нибудь придумаем, — бросила она оторопелой Гермионе напоследок и поспешила за своим упёртым парнем.
Гермиона ещё с полминуты разбито пялилась в спину своим друзьям, но февральский мороз бестактно пробрался под её одежду, и она вынуждена была сбежать от него обратно в дом.
Доигрались. Увлеклись, затянули, просчитались и доигрались, чёрт возьми. Гермиона нелепо затопталась в прихожей, съедаемая запоздалыми сожалениями. Она презирала себя за то, что позволила словам Гарри сбить её с толку. Корила себя за то, что не сказала ни слова, когда у неё была возможность. Ненавидела себя за испорченный идеальный праздник. Она металась из стороны в сторону, пытаясь собраться с какими-нибудь дельными мыслями и успокоиться, пока вдруг не поняла, что здесь было слишком тихо, а с порога на неё до сих пор веяло холодом.
Сириус неподвижно стоял на крыльце, оперевшись руками о замёрзшие перила, и таращился в бетонный пол перед собой. Его плечи ссутулились, от чего он будто резко сжался в размерах. Его глаза потухли и больше не горели от злости — они опустели. В них больше не читался ни стыд, ни растерянность, а какая-то излишняя пугающая безысходность, от которой Гермионе болезненно сжало в груди.
— Сириус, ты в порядке? Он же это не со зла, — попыталась поддержать его Гермиона, но сама едва верила в свои слова.
Он плавно перевёл на неё нездешний взгляд, слишком вяло для вечно бойкого и энергичного Блэка. Он посмотрел Гермионе прямо в глаза и заглядывал в них так долго и глубоко, будто высматривал там выход из всего этого дерьма. Он улыбнулся, наверное, хотел ответно подбодрить её, но от этой пугающей безжизненной улыбки её пробрала жуткая дрожь. Затем он шатко подошёл к Гермионе и обнял так крепко, будто она вот-вот растаяла бы прямо у него в руках.
— Всё будет хорошо, — невпопад ответил он, и его слова убедили её ещё меньше, чем свои собственные минутой ранее. Он прижался тёплыми губами к её лбу и вдруг горько, едва уловимо прошептал: — Прости меня, Гермиона.
— За что? — пискнула она в полнейшем замешательстве. — Мы же оба затеяли всё это.
— За всё, — произнёс Сириус как-то чересчур обречённо. Его голос прозвучал как чужой. Он крепко поцеловал Гермиону в голову ещё раз и тяжело отступил от неё.
— Что мы будем делать? — взволнованно спросила она.
Сириус снял пиджак с вешалки рядом, посмотрел на свою девушку, словно в последний раз, и глухо ответил:
— Мне нужно немного подумать. Я свяжусь с тобой позже.
Блэк не оставил ей времени произнести больше ни слова и аппарировал перед ней в следующую же секунду, будто побоялся того, что мог услышать. И что-то подсказывало Гермионе, что он уже принял какое-то решение, которое вряд ли понравилось бы ей самой.
Мисс Грейнджер потерянно взглянула на часы — она должна была переместиться в Министерство пятнадцать минут назад. Она уже опоздала, но каждой клеточкой своего воспалённого мозга чувствовала, что опоздала не только на работу.
Комментарий к Глава 15. День всех потрясённых Эстетика к главе: https://t.me/Sirione_by_Doom_and_Gloom/33
