Читаем без скачивания Записки сумасшедшей журналистки - Дарья Асламова

Уже на улице нас бросило друг к другу, и тут в его объятиях я испытала сокрушительный оргазм. Мой Бог, я кончила, словно девственница, от одной близости алчущей мужской плоти! Последний раз со мной такое было в шестнадцать лет, когда мужчина первый раз в моей жизни залез рукой в мои трусики и приласкал невинную розу между ног. Тогда я подумала, что умираю, и если это смерть, то она несказанно приятна и легка. Нечто подобное я испытала сегодня, спустя девять лет. Совершенно обессиленная, я поникла в мужских руках, изогнувшись, точно стебелек. Мухамед целовал мое пушистое от пудры лицо, и совсем близко я видела его ошалелые глаза. Он становился нетерпелив, но я ценю вкус отложенного наслаждения. Куда интереснее предвкушение любви, чем ее осуществление. Секс – это жестокая арена правды, где поэтическая мечта терпит поражение. "Отвези меня в отель", – попросила я Мухамеда, освобождаясь из его объятий. Он оказался джентльменом даже во хмелю вожделения. Обуздав свое большое тело, сотрясаемое дрожью, он взял меня за руку и повел к машине. Всю дорогу до гостиницы я молчала, подавленная вкрадчивыми чарами восточной ночи. Мы простились без лишних слов, Договорившись о завтрашнем свидании.

В моем номере стоял адский холод от кондиционера. Я быстренько смыла косметику, улыбаясь своему отражению в зеркале. Зазвонил телефон. Сняв трубку, я услышала голос совершенно пьяного Алекса. Размягченный алкоголем, он на время отложил все наши ссоры.

– Мне не спится, – пожаловался он.

– Хочешь, я помурлыкаю тебе в трубку, и ты сладко уснешь?

– Давай, – радостно согласился он.

Я заурчала, словно котенок, которому чешут за ушком, потом требовательно замяукала, как голодная кошка, и снова перешла на вкрадчивое мурлыканье. Алекс часто дышал в трубку. "Ну чем не секс по телефону, – с внутренней усмешкой подумала я. – А ведь от его комнаты до моей не больше десяти шагов. Люди – престранные создания, им куда интереснее сама игра, чем ее результат". 22 мая. Меня разбудил телефонный звонок.

– Леди, – услышала я в трубке низкий мужской голос, – я видел вас вчера ночью в холле в изумительном желтом платье. Это было похоже на сказку, я не мог уснуть, едва дотерпел до утра, чтобы позвонить вам.

– Который час? – прервала я эти излияния.

– Шесть часов утра.

– Черт бы вас побрал! – прорычала я и швырнула трубку. "Это что-то новенькое в любовной практике нашей гостиницы, – подумала я. – Обычно разговор исчерпывающе краток – сумма за визит и номер комнаты, куда надо прийти". Я закрыла глаза, чтобы снова попытаться уснуть, но внезапный приступ тошноты погнал меня в ванную. Там меня вырвало каким-то зеленым мутным веществом. Дрожа от слабости, я опустилась на пол и попыталась справиться Записки сумасшедшей журналистки 197 с тошнотой. Меня мутило от кислого зловония рвоты, в глазах двоилось, и я недоумевала, что же могло вызвать такое болезненное состояние. "Не надо было вчера мешать крепкие напитки, – решила я. – Причина проста". Я прополоскала рот и снова легла в постель, закутавшись в одеяло, чтобы согреться. Но сон не приходил. Птицы за окном уже верещали вовсю. Спать в таких солнечных странах можно очень мало, стоит открыть глаза, и сон как рукой снимает. 23 мая. После завтрака мы с Алексом поехали в частный спортивный клуб искупаться. Освежившись в открытом бассейне, мы подплыли к бару, расположенному прямо в воде, и заказали себе кампари. Сложность наших взаимоотношений все время возрастала. Мы без устали вступали в интеллектуальные поединки, пробираясь сквозь лес логических рассуждений. Ни один не желал уступить, словесные пощечины сыпались градом. Я подумала, что силы, израсходованные в жарких спорах, лучше потратить на секс. Я чувствовала, как Алекс взглядом ласкает мои плечи и затылок, но что-то во мне противилось такому обороту событий. От его якобы ненарочных прикосновений я вздрагивала и бурно выражала свой протест. Днем я каталась на лошади в сорокаградусную жару. Мне дали смирную на вид кобылу, белую", как сметана. Ее копыта постукивали по песку, словно кастаньеты. Я закрылась от солнца огРомньщ сомбреро, сквозь мои тонкие брючки Просачивался лошадиный пот. Лошадь оказалась жутко стервозной, она сразу почуяла во мне не- 201 _ К сожалению, сэр, это невозможно.

Я с тоской подумала, что будь на месте Мухамеда русский мужик, не миновать бы восхитительной драки.

– Спокойной ночи, дорогой, – холодно сказала я.

– Завтра мы уезжаем с друзьями на яхте далеко в море, на острова на целый день.

Хочешь поехать со мной?

– Спасибо, но у меня завтра тяжелый день.

– Тогда, может быть, в субботу покатаемся на лошадях моей матери?

– Очень мило с твоей стороны, но в субботу я страшно занята.

Я произносила ничего не значащие слова, а внутри у меня все ныло от разочарования. Торжественно пожав Мухамеду руку, я прошествовала в свой номер. Опорожнив маленькую бутылочку виски из мини-бара, я задумалась: "Что же это было с Мухамедом? Любовная галлюцинация, но без любви? Во всяком случае, это полезный опыт. Похоже на эпидемию гриппа. Налетело в один момент – жар эмоций, лихорадка чувств, повышенная сексуальная температура. И прошло само собой. Этот неслучившийся роман – словно вакцина, которая в будущем поможет легче пережить любовное разочарование".

24 мая. Наутро за завтраком только и разговоРов было, что о свирепости гостиничной охраны. Уля рассказала мне, как она всю ночь стояла на Стреме у своей двери, чтобы улучить момент, когда охранник отвлечется, и проскользнуть к своим "кисточкам". Но удача была не на ее стороне.

В пять часов утра ее терпение лопнуло, и она пошла в бассейн искупаться. Охранник сопровождал ее до бассейна и там караулил у воды, следя за, ней маслеными глазами. Гуля плавала до изнеможения, пока не застудилась и вынуждена была сдаться. "Это еще что, – заметила Валя, крашеная блондинка из Орла, вся в веснушках, с обведенными жирным черным треугольником серыми глазами, – вот меня, например, схватили голую два дня назад в комнате одного саудовца. Охранник притащил меня в свой офис, достал резиновую дубинку и говорит: "Если в тюрьму не хочешь за проституцию, быстро становись раком, мне некогда". Пришлось его обслужить, да еще без презерватива".

Когда живешь в такой странной обстановке, то постепенно перестаешь удивляться чему-либо и принимаешь все как должное. Я подружилась с двумя девицами, Наташей и Олей. "Мы не из разряда всякой швали, что здесь отирается, – говорили они мне с некоторой гордостью. – И мы не позволяем сбивать себе цену. Есть полные дешевки-узбечки, живущие в соседнем отеле, которые отдаются за три-пять динаров (около 10-12 долларов). Наши девочки среднего класса идут по 40 динаров (приблизительно сто долларов), а мы себя меньше чем за 80 не отдаем. Иногда находятся богачи, которые снимают на целую ночь. Вчера, например, мы были на вечеринке, где собралась большая мужская компания. Они пригласили также местных, бахрейнских, проституток. Вот смеху было! Пришли две женщины, укутанные в черные тряпки, потом они скинули свои балахоны и оказались в таком развратном Опасном белье, что, веришь ли, даже мы такого не видели. Они потанцевали, вращая бедрами, 0 никого не возбудили. Почему-то арабские мужчины возбуждаются от обычной европейской одежды – какой-нибудь широкой спортивной майки и простеньких хлопковых брюк".

На второй неделе пребывания в Бахрейне Наташа и Оля как-то сдали, осунулись и побледнели. "Чувство юмора у нас иссякло, – сказали они мне сегодня. – Кажется, что если еще один ублюдок нас ущипнет, мы завоем по-волчьи. Они все щипаются, да так больно. Тяжело все это, мы ведь только полгода занимаемся таким бизнесом. В Москве об этом никто не знает. У нас есть любимые мужчины, но так уж сложи-' лось, что денег зарабатывать они не умеют. Вот сделаем еще несколько поездок, соберем денег на покупку квартир, и конец – выйдем замуж да нарожаем детей. Мы ведь не шлюхи, мы на работе. А знаешь сколько здесь настоящих шлюх, стюардесс иностранных компаний, которые дают всем направо и налево бесплатно, за какой-нибудь подарок! Мы таких презираем".

Я тоже видела этих распутных куколок Барби, этих расчетливых золотоискательниц в ночных клубах и барах, приехавших в Бахрейн с полными карманами прекраснейших надежд. Ярко-голУбые от цветных линз очи, платиновые волосы, ГРУДИ как яблоки, не подвластные силе земного притяжения. Всех их пожирает демон корыстолюбия. Эти дорогостоящие дамы одержимы идеей сделать обдуманную партию, – они умело Ласкают мужские бумажники и, словно Данаи,жДут золотого дождя. Я им не завидую, – они плывут на роскошных, но утлых лодочках. Грустно видеть, когда такие хрупкие, нежные цветы. походя обрывают мужчины.

После завтрака я в припадке хандры поднялась к Алексу, у него всегда есть что-нибудь вы. пить.

– Алекс, дружочек, у тебя где-то был джин.

– Что с тобой? Садись и рассказывай, – велел он, наливая мне джину с тоником.