Читаем без скачивания Украденное счастье - Олег Рой

— Я вижу, что вы очень любите свою дочь, — заявила она. — И теперь, когда девочка, возможно, впервые в жизни столкнулась с трудностями, именно вы должны ей помочь.

— Разумеется, — кивнул Орелли. — Я уже поговорил с родителями некоторых ее одноклассниц.

— Не думаю, что это хороший метод, — покачала головой учительница.

— Почему?

— Потому что каждый из родителей сейчас находится в таком же положении, что и вы. Они точно так же переживают за своего ребенка. Ведь их собственная дочь тоже только что поступила в школу и тоже с трудом привыкает к новой жизни, новым правилам, новым отношениям.

— Ну и что? — не понял банкир.

— Как это — ну и что? Представьте себе, что отец Ра-мины, Клавдии или Фредерики приедет к вам и пожалуется, что Анжела обижает его дочь.

— Да я не поверю ни единому его слову! Моя девочка не такая!

— Вот и они рассуждают точно так же.

— Да, но… Но я-то прав!

Синьора Агнесса только улыбнулась. И промолчала, но про себя уже который раз в жизни подумала, что взрослые, в сущности, мало чем отличаются от учеников младших классов.

— И что же вы предлагаете? — спросил Анрэ после паузы.

— Вашей девочке придется научиться самой справляться с трудностями, возникающими на ее пути. А наша с вами задача — помочь ей в этом.

— Вы говорите вздор! Анжела еще слишком мала, чтобы с чем-то справляться.

— Вы так считаете? — Да.

— Но, тем не менее, вы сочли девочку достаточно большой для того, чтобы отдать ее в школу. Получается, что читать, писать и решать математические задачи Анжеле уже пора, а решать задачи, которые ставит перед ней жизнь, — нет?

Анрэ не сразу нашелся что ответить.

— Я очень хорошо понимаю вас, — продолжала тем временем учительница. — У меня двое детей. И мне тоже очень хотелось бы уберечь их от всех невзгод и переживаний. Но это, увы, невозможно. Мы не в состоянии все время быть рядом с детьми, постоянно защищать их и делать все за них. В конце концов, родители ведь не вечны. И есть только одно средство, которым они реально могут помочь своим детям.

— Какое же?

— Так я же говорю — научить их самостоятельности. Чем раньше ребенок поймет, что он делает свою жизнь той или иной, тем лучше для него.

— Да вы бредите! О какой самостоятельности может идти речь в этом возрасте? Она же только что из пеленок!

— Господин Орелли, а вы помните себя в эти годы? Как пошли в школу, как привыкали к учебе? Как строились ваши отношения со сверстниками?

— Да, кое-что помню. Но при чем здесь это?

— Неужели ваш отец или ваша мать вмешивались в вашу жизнь? Разбирали ваши конфликты с приятелями? Бегали чуть что к их родителям жаловаться, что друзья вас обижают?

— Нет, конечно! Мама уже тогда была тяжело больна. А отец… Отец, наверное, поднял бы меня на смех. Он всегда учил меня давать сдачи врагам и говорил, что быть слабаком и трусом стыдно.

— Ну, вот видите…

— Но… Это же совсем другая ситуация! Тогда была война… И потом — я был мальчишкой, а моя Анжела — девочка…

— Господин Орелли, вы действительно считаете, что современная жизнь снисходительнее к женщинам, чем к мужчинам?

— Нет, но…

Что «но», он и сам не знал.

Этот разговор произвел очень сильное впечатление на Анрэ. Несмотря на горы прочитанной литературы по воспитанию детей и вроде бы даже применение этих знаний на практике, он никогда не задумывался о том, что Анжела — не часть его самого, а самостоятельное существо, отдельная личность, которая будет жить собственной жизнью, добиваться чего-то без его участия, справляться с трудностями, не прибегая к его помощи. Умом он понимал, что это правильно, так, наверное, и должно быть… Но согласиться с этим, полностью признать и принять — не мог. Никак не мог.

Меж тем учительница поговорила и с Анжелой, тактично и деликатно, стараясь не задеть ее чувств. Почувствовав тепло и доброту со стороны взрослого, ребенок разоткровенничался.

— Донна Агнесса, а почему другие девочки не любят меня и не хотят играть со мной?

— Потому что, моя милая Анжела, любовь не всегда дается просто так, ни за что.

— Но ведь папа любит меня просто так! И мама тоже.

— Да, родители любят тебя, потому что ты их дочь. Но любовь других людей нужно заслужить.

Девочка задумалась.

— Я хочу, чтобы меня любили другие люди, — сказала она наконец. — А что для этого нужно будет сделать?

— Думаю, сделать что-то один раз будет недостаточно. Тебе придется поработать. Такие вещи быстро не случаются.

— Но как же быть?

— Сначала перестань капризничать и требовать, чтобы все вокруг делали только то, что тебе хочется. Научись уступать другим.

Этот разговор с учительницей и многие последующие принесли свои плоды. Анжела многое поняла и постепенно стала меняться. Конечно, не сразу, не за один день, но через некоторое время одноклассницы подружились с ней. Обидное слово «ябеда» было забыто — тем более что Анжела с той поры старалась никогда не жаловаться взрослым. У нее появились подружки, девочку стали уважать, в том числе и благодаря тому, что Орелли была одной из первых учениц в классе, но при этом нисколько не задавалась, а охотно помогала другим, объясняла сложное, а в более старших классах всегда давала списать домашнее задание.

Анжела хорошо училась по всем предметам, но уже в средней школе стала заметна ее явная склонность к гуманитарным наукам. Математику, физику и в особенности химию она не жаловала, зато литература, история и языки были ее любимыми предметами. Анжела Орелли писала сочинения, которыми гордилась вся школа, а ее устные ответы с интересом слушали не только одноклассницы, но даже учителя.

— Откуда ты знаешь такие подробности о Варфоломеевской ночи? — удивлялись они. — Мы ведь этого еще не проходили.

— Я читала «Хронику времен Карла IX» Проспера Мериме, — отвечала девочка.

Она действительно продолжала много читать и почти каждый день, особенно в выходные и каникулы, проводила несколько часов в библиотеке. Зная эту ее склонность, Анрэ регулярно делал там перестановку, ставил на первый план книги, которые считал подходящими, и убирал подальше и повыше то, что, с его точки зрения, дочери было читать еще рано. Однако у Анжелы было свое мнение на этот счет. Гибкой и ловкой девочке не составляло никакого труда вскарабкаться по полкам на самый верх и вытащить тот том, который привлекал ее внимание. Она прочитывала первые десять страниц и, если книга казалась скучной, отправляла ее на старое место. В противном случае Анжела, как обычно, забиралась с ногами в большое старое кресло и углублялась в чтение. А на случай, если вдруг войдет папа, под рукой у нее всегда имелась другая книга — из «дозволенных».

Они с отцом по-прежнему были очень дружны, и, кроме этого невинного обмана, у девочки не было тайн от него. Во время совместных прогулок она делилась с ним всем, что было у нее на душе, но при этом Анжеле больше нравилось слушать, чем говорить, — еще бы, ведь ее папа знал столько интересных вещей и так прекрасно рассказывал! Чем старше она становилась, тем больше у них находилось тем для разговоров. Они беседовали о живописи и музыке, литературе и кино, но, конечно, больше всего о жизни, характерах и поведении людей — о том, что всегда так интересовало Анжелу.

Отец и дочь много путешествовали вдвоем, ездили по Швейцарии или в Италию на выходные, вместе отправлялись к морю или в экскурсионные туры на каникулы. Даже в деловые поездки, если была такая возможность, Анрэ брал Анжелу с собой. Софи не сопровождала их ни разу. Первое время девочка еще спрашивала родителей, почему так происходит, потом, осознав, что им обоим неприятны эти вопросы, перестала. Тем более что ездить вдвоем с папой было так здорово! Казалось, между ними возникала какая-то особая атмосфера, когда они садились вместе в машину, в поезд или в самолет, когда останавливались в лучших номерах отелей, когда бродили, взявшись за руки, осматривая достопримечательности. Анжела обожала эти поездки. И отца своего она тоже обожала.

Говорят, что быстро растут только чужие дети. Это неправда. Быть может, так иногда кажется, когда собственный ребенок еще совсем мал, и нетерпеливые родители торопят — ну когда же он, наконец, пойдет, заговорит, будет что-то понимать? Но чем старше становится ребенок, тем скорее летит время. Вроде бы только что ползал — а уже пора в школу. Недавно сын сидел у мамы на коленях — а вот уж выше ее ростом. А дочка, которая вроде бы совсем еще малышка, уже красит ногти и влюбляется…

Однажды утром, войдя в комнату Анжелы, Анрэ увидел, что та сидит перед зеркалом и выщипывает брови.

— Что ты делаешь? — изумился он.

— Не видишь, что ли, — корректирую форму бровей, — серьезно отвечала девочка.

— А зачем тебе это?

— Пап, ну что ты такие странные вопросы задаешь? Чтобы выглядеть нормально. Открой любой журнал — ни у одной модели нет таких густых бровей, как у меня, у всех тоненькие, ровные…