Интересно, я хоть раз что-то спрашивал о черепах самих по себе? Спусковой крючок? В кого стрелять будем?
– Если у твоего маньяка есть скрытые способности, то, собрав эту гору костей, он вполне может их разбудить, в смысле – способности… обычно это происходит с помощью учителя, но если учителя нет…
Это здорово. Здорово, что в случае наличия учителя начинающие маги способны обходиться без массового смертоубийства. На выходе у нас следующее – либо маг, и так довольно успешно сдирающий кожу, может раскрыть в себе дополнительные таланты… Что там еще можно сдирать? Либо маньяк, поведенный на кислоте, может открыть в себе магические способности. Есть еще вариант – не откроет. Я бы на его месте сильно разозлился.
Было что-то еще. Что-то важное.
Глава пятая
Второй алтарь
Идиотский поступок умного человека от такого же поступка идиота отличается только тем, что умный придумает поступку объяснение. Потом.
История открытия Америки
Обычно во второй раз ощущения не такие острые. У меня как-то не притуплялось. Может, потому, что, когда я выбирался из этой пещеры в первый раз – дал себе слово не возвращаться сюда никогда. А теперь мне еще сильно не хватало Костяного отделения за спиной. Пришлось ограничиться Данилой и котом. Если быть честным, и тот и другой приняли решение сопровождать меня самостоятельно.
Как только появились первые признаки влаги, Голубой Дракон занял стратегическое положение у меня на плечах. Я бы тоже с удовольствием залез кому-нибудь на плечи, но Данила свои услуги не предложил, а больше никого в нашем маленьком отряде не было. На этот раз нам повезло – земноводные то ли спали, то ли пугали кого-то еще.
Если бы какой-нибудь умный человек спросил, что я делаю второй раз в таком неприятном месте, я бы не ответил. Несерьезно лепетать что-то в духе: «Мне кажется, я что-то упустил». Меня не упустила ни одна трещина и выбоина – я нашел их все. Когти Дракона уже порвали куртку и вот-вот должны были отправиться вглубь – навстречу моим костям: это он так протестовал. По мнению этого паразита, мои плечи то и дело оказывались слишком близко к воде.
К моменту, когда мы оказались в Костянице Безумного Фила, мы одновременно победили в конкурсе «мокрые и жалкие». Дождей в последние дни не наблюдалось, но, вероятно, подземные воды живут по своим законам – может, какой-нибудь подземный ветер? Вода на полу пещеры явно не была стоячей. Слабое, но явное течение было. Я не стал на этот раз зажигать факелы в зале: тех, что были с собой, хватало, чтобы я первый раз в жизни обрадовался тому, что Голубой Дракон непрестанно линяет. Клочки его шерсти неумолимо плыли в сторону алтаря.
Вода знает то, что не видит глаз. Щель была найдена, и легионы капель, не раздумывая, пошли в атаку.
Это была дверь. Замаскированная и плотно прикрытая. Недостаточно плотно для воды. Недостаточно плотно для плеча Данилы. Одно хорошо: теперь нет смысла идти тихо. Надо будет как-нибудь показать ученику еще пару способов открывания дверей.
Почему-то я не прислушался к мысли замуровать дверь и вернуться к ней через месяц-другой. Вместо этого я шагнул вперед. Вероятно, где-то в глубине души я не хотел найти умершего индейца Джо. Интересно, за Стеной остался хоть один индеец?
За дверью поток кончился – вода нашла себе отдельный путь и не мешала спускаться еще ниже по практически сухим ступеням. Впереди посветлело, и мы сбавили шаг. Все-таки надо было замуровать. Когда идущий впереди Данила остановился, я не врезался в него только потому, что Голубой Дракон, к этому моменту покинувший мои плечи, решил притвориться змеей. Мне кажется, так должна шипеть кобра, отгоняя незваных гостей от гнезда. Смотри, какая я страшная! Если что, весь яд – тебе!
То, что люди, которых мы встретили, искали вовсе не гнездо – было непринципиально. Только идиот может искать гнездо кобры. Только идиот может думать, будто, почувствовав острие стрелы у себя на спине, нормальный человек будет стоять и ждать, когда эта стрела проделает в нем дырку. Все-таки два факела – мало. То есть если бы я поворачивался, замахивался, а желательно еще и кричал – хватило бы. Но я нанес короткий колющий – назад и вверх и уже после этого повернулся, не вытаскивая меч из тела. Второй идиот как раз пытался сообразить, что лучше – меч или арбалет. В его положении, конечно, арбалет, но думать надо быстрее, потому что, когда вступаешь в бой, нельзя выбирать, нужно двигаться. Шаг навстречу второму я сделал еще до того, как упал первый, освобождая мой меч. Удар пошел по непрерывной дуге – широкий, неправильный; от такого легко уйти или парировать, только в пещере практически некуда уходить, а арбалетом трудно парировать. Он все-таки успел его подставить, только факел – тоже не самая приятная вещь: получив царапину от меча, он нарвался на горящий факел, отшатнулся и получил второй удар мечом. На этот раз правильный. Я дал ему кувырнуться вниз – вдруг кто-то не ждет, что сверху начнут падать трупы?
Первым не ждущим оказался Данила. Надо было как-то предупредить, жаль, у нас нет условного сигнала: «Эй, сверху летит тело!» По счастью, поджидавшие нас снизу бойцы не ждали еще сильнее. Фактически, они так и не поняли, что пытаются убить уже убитого.
Дальше стало хуже. Все-таки в бою соображаешь туго. Если двое оказались за твоей спиной, это вовсе не означает, что они люди-невидимки или владеют искусством превращаться в стены. Где двое – там и еще двое. Эти были умнее – никаких тыканий стрелой в спину, просто выстрел, потом еще один. Второй мимо, а вот первый попал. Теперь мой факел догорал несколько ниже, а левая рука только мешала. Она же мне помогла кричать – когда в руку всажен арбалетный болт, кричишь мощно и легко. В пещерах это сказывается: эхо заставляет думать, что слышишь нечто большее, чем просто крик, не может же такие звуки издавать обычный человек. Может.
Мы прорубились сквозь двоих – и оказались в зале. Я нашел то, что искал. Новенький алтарь из черепов был здесь. В отличие от верхней пещеры, здесь не было ничего, кроме черепов, никаких костей и попыток что-то украсить. Было еще одно отличие: в нижней пещере выжить у нас шансов не было. Ну нет у нас с Данилой шансов против десятерых здоровых вооруженных мечами господ, особенно при поддержке арбалетчиков, перекрывших путь к отступлению.
Я не успел подумать, что хуже не бывает. Бывает. Если один из твоих врагов – человек, сына которого ты собственноручно прирезал, это же хуже? В трех метрах от меня вынимал свой меч из ножен сам Кисель. Наверное, в этом есть даже какая-то справедливость. Пару лет назад мне не повезло встретиться с сыном Киселя – Борюсиком, так его называли, несмотря на его вполне зрелый возраст и несомненный талант в таком непростом искусстве, как пытки. Встреча произошла в плохом месте и в отвратительное время. Будь я трезвым – скорее всего, убили или покалечили бы меня. Что, в принципе, всё равно должно было произойти, правда, с некоторой задержкой во времени. Кисель на тот момент был не только отцом своего сына. В каком-то смысле он был отцом большей части криминальных элементов города. Элементов было много, и, если бы не мое достаточно поспешное убытие на каких-нибудь тысячу километров к северу от Киева, моя биография оборвалась бы намного раньше. К моему возвращению большая часть подопечных Киселя была либо призвана на службу того или иного величества, либо покинула стольный град, либо закончила свое существование. Кисель вошел в меньшую часть и сейчас попытается доделать то, что не успел сделать раньше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
