Читаем без скачивания Вендетта для Святого - Гарри Гаррисон

— И не порть мне воспоминания, Лили, — попросил он напоследок. — Я ведь отблагодарил тебя, правда?

Его усилия были напрасны. Цветистые выражения еще долго неслись ему вслед над морской гладью и заставили его сокрушенно задуматься, каким образом милая девушка могла обзавестись таким словарным запасом. Он плыл на Полярную звезду, пока крики не стихли, потом не спеша повернул налево.

На запад. В Палермо, не в Катанью. Это, конечно, была злая шутка, которую он сыграл с Лили за ее излишне старательную службу мафии, но ему было не до сантиментов. Когда ее найдут или она сама доберется до телефона, то будет клясться, что Святой плывет в Катанью. Это могло сыграть большую роль в его первые часы в Палермо. Ноги его крутили педали в том темпе, который он мог поддерживать часами и который придавал велосипеду максимальную скорость. Она была вполне приличной для средства передвижения, абсолютно не предназначенного для такого рода рейсов.

Легкий вечерний ветерок успокоился, и море вместе с ним. Полярная звезда по левому борту подсказывала верное направление. Мерцавшие огни прибрежных селений и блики фар, появляющиеся время от времени на шоссе, указывали линию берега; он держался в достаточном отдалении, чтобы чувствовать себя в безопасности от случайного обнаружения.

Наконец, приближаясь к огням очередного городка, он увидел в лунном свете длинную полосу пустынного пляжа, к которому и пристал.

Надпись на павильоне железнодорожной станции, на которую он наткнулся, двинувшись в вглубь острова по рельсам, гласила: «Кампофеличе ди Рассела»; зал ожидания был пуст. Саймон вошел внутрь, изучил расписание на стене, купил билет до Палермо. Ближайший поезд через десять минут точно по расписанию затормозил у станции, постоял, пока не села горстка пассажиров, и тронулся дальше. Немногочисленные сонные крестьяне и несколько щебечущих семейств сгоревших до красноты туристов — вот и все пассажиры. За час езды до Палермо никто не обратил внимания на Святого. Топот и крики погони, видимо, остались далеко позади и — он надеялся — удалялись в другом направлении.

Выйдя со станции, он слился с густой толпой пассажиров и подчинился ее потоку, пока не оказался в таком месте, которое его устраивало.

Это была небольшая, но залитая светом траттория, где он выпил пол-литра вина и запасся мелочью для телефона. Набрал номер, который ему дал Марко Понти, и, когда услышал энергичный голос детектива, хотя и расслышал в нем резкий и нервный тон, понял, что с картой ему продолжает везти.

— Просто! Кон чи парло?[28]

— Старый друг, у которого есть интересные новости о некоторых других давних ваших друзьях.

— Святой! — затрещала трубка. — Что с вами случилось? Где вы? Я уже боялся, что вас и в живых-то нет! Неправдоподобно громадный «бугатти», как мне сообщили, нашли брошенным на дороге, и его притащили сюда, в полицейский гараж. По счастливой случайности нашелся хозяин, который сказал, что это вы его наняли. Минутку, минутку, а что вы сказали о наших друзьях? Вы имеете в виду…

— Да. Тех, кого мы с вами так сильно любим. Но вначале скажите мне, где автомобиль?

— Хозяин пришел в квестуру с запасными ключами и хотел его забрать, но я не позволил, потому что вначале нужно было установить, что с вами произошло, на случай, если его придется подвергнуть досмотру, так что он под замком.

— Боже! Я уже хотел сказать, чтобы вы захватили такси и мчались сюда, но «бугатти» для этого больше подходит. У меня множество новостей о наших знакомых, пересказ их по телефону займет слишком много времени. Так почему бы вам не взять автомобиль из гаража и не приехать с ним сюда? Я в ресторанчике «Ла Джемма» где-то в районе вокзала, вы наверняка его знаете. Тут такие ароматы, что у меня слюнки текут, так что я что-нибудь закажу и подожду. Но поторопитесь, думаю, этой ночью у нас будет много работы.

В ответ собеседник просто бросил трубку. Святой усмехнулся и вернулся к своему столику, чтобы обдумать меню. Со времени его пикника с Лили прошло немало времени, причем с разнообразными физическими нагрузками, так что на аппетит ему жаловаться не приходилось. К счастью, обильный ужин в этот поздний час не противоречил южным традициям.

Он уже добирал корочкой хлеба остатки самого душистого «лепро ин сальми», когда услышал неповторимый рев своего чудовища и увидел Понти, раздвинувшего ленточную штору. Саймон махнул ему рукой, приглашая занять место напротив, где уже стоял чистый бокал и графинчик вина.

— Я пришел сюда не для того, чтобы пьянствовать, — сказал детектив, наполнив себе бокал и отпив половину. — Рассказывайте поскорее, что случилось.

— Ну, кроме всего прочего, я получил по голове, меня похитили, в меня стреляли, за мной гонятся, и все это дела той банды, которой следовало бы уважать вашу почтенную организацию. Но, полагаю, вас не интересуют мои личные дела. То, что вас, по-моему, заинтересует, касается существования кастелло, или палаццо, где вы сможете найти, если поторопитесь, богатый набор главарей известного общества, собравшихся на пленарное заседание вместе с самим предводителем, имя которого Паскуале.

Хотя они и разговаривали вполголоса, чтобы их не было слышно с соседних столиков, осторожность по-прежнему требовала оперировать условными выражениями.

— Я знаю об этом сборище все, — сказал Понти, — все, за исключением места. Где это?

— Не знаю, как вам объяснить, но могу вас туда отвезти. — Саймон наполнил бокалы. — Но вы меня удивляете: оказывается, вы больше знаете об этой организации, чем во время нашего последнего разговора.

— Мне бы следовало заявить, что это благодаря напряженным и тайным поискам, но я слишком скромен. Всему этому я обязан изучению одного из объектов, оставленного в вашей машине, того, который должен был сделать большой «бум»! Вы помните, что на пластике осталась своего рода подпись. Я сам ее сфотографировал и проверил по картотеке, пока сотрудник был на обеде. Судьба для разнообразия мне улыбнулась, и я выяснил, что отпечатки принадлежат местному торговцу по имени Никколо, который уже обвинялся в торговле подобными вещами, но вышел сухим из-за недостатка доказательств. Я пригласил его в кабинет и имел с ним беседу.

— Но эти люди никогда ничего не говорят. Омерта, и все такое. Вы сами меня убеждали, скорее умрут, чем заговорят.

— Это правда. Но бывают и исключения, обычно это женщины. В 1915 году некая Франчески Серио обвинила четверых таких молодцев в убийстве ее сына. Они получили пожизненное заключение. В 1962 году уже другая. Роза Риккобоно, которая из-за вендетты потеряла мужа и троих сыновей, дала нам список двадцати девяти человек, обвинив их в рэкете. Эти женщины, которыми двигала любовь или горе, не испугались кары. Если речь о Никколо, я использовал другой аргумент. На меня снизошло вдохновение.

— Нашли что-то худшее, чем смерть?

— Для него — да, ибо пытка стала бы бесконечной.

— Тогда рассказывайте.

— Я одел в белый халат старичка, который у нас убирает. Очень солидный дедуля, но котелок не варит, и выложил перед ним набор мясницких ножей и противогазовую маску. Сказал Пикколо, что дадим ему легкий наркоз, но если не скажет… — Понти нагнулся и начал говорить еще тише, каким-то замогильным шепотом, — то, проснувшись, обнаружит, что его кастрировали.

Саймон взглянул на него с нескрываемым уважением.

— Я сразу, с первой встречи, почувствовал в вас искру гения, — откровенно сказал он. — И Никколо заговорил?

— Среди членов организации давно ходит слух, что дон Паскуале по состоянию здоровья вынужден отойти от дел. А когда предводитель уходит, главари собираются, чтобы выбрать наследника. В такой критический момент организацию охватывает своего рода слабость, и у нас есть шанс ее использовать. Все, что мне было нужно, это место сбора. Если вы его знаете, можем начинать. Пошли?

Спокойный, сдержанный голос детектива резко контрастировал с напряжением и спешкой, отражавшимися на его живом лице. Святой вопросительно поднял бровь, потом передумал.

— Как вам угодно, Марко, — согласился он и поискал взглядом официанта. Через несколько минут они уже были на улице, где за поворотом их поджидал сверкавший шедевр маэстро Этторе, но когда Саймон машинально хотел занять место водителя. Понти вежливо воспрепятствовал этому:

— Позвольте мне. Так будет лучше, поскольку я знаю дорогу.

— Куда?

— То, что я узнал от Никколо, было достаточно интересным, чтобы отправить заранее заготовленный рапорт в Рим, и в результате на Сицилию примчался отряд отборных берсальеров. Я хотел иметь под рукой силу, на которую мог бы рассчитывать и которой мог бы воспользоваться, как только получу недостающую информацию. Теперь дело за вами.

— Значит, дорогу знаю только я?