Примерно в то же время мне попалась на глаза статья в «Ленинградской правде», подписанная Ниной Барановской, где затрагивалась сходная проблема. Позволю себе процитировать:
«В последнее время в западной прессе все чаще и чаще стали появляться публикации о молодежной музыке в СССР. Это можно было бы только приветствовать, если бы большинство этих публикаций не страдало отсутствием самых важных составляющих — объективности и компетентности. Напротив, очевидна тенденциозная направленность статей. Цель их — противопоставить всей многонациональной культуре СССР молодежную популярную музыку, выделить ее в какую-то особую, „вторую“ культуру…
Даже такое уважаемое на Западе издание, как „Обсервер“, в своих „изысканиях“ в области советской рок-музыки недалеко уходит от тенденциозных приемов. В обзоре „Лицо русского рока“, опубликованном в августе 1985 года, вы встретите все те же основные положения: Министерство культуры никогда не разрешит выступать самодеятельным группам, слово „рок“ у нас в стране запрещено и т. п.
С компетентностью у авторов упомянутых статей дела обстоят не менее плачевно, чем с объективностью. В этих „музыкальных“ обозрениях речь идет о чем угодно, только не о самой музыке. Похоже, что как явление она никого не интересует. Вы не встретите в этих статьях анализа творчества тех или иных авторов и групп. Мелькают лишь названия коллективов — АКВАРИУМ, СТРАННЫЕ ИГРЫ, КИНО, ЗООПАРК, АЛИСА. Но приводятся они только затем, чтобы убедить читателя в знакомстве с материалом. А если и делаются какие-то умозаключения, то в том роде, на какие из западных ансамблей походят наши рок-группы. Причем сравнения настолько странны, что вызывают сомнения в том, знают ли их авторы и западную музыку!..
Так, творчество группы АЛИСА в „Сити лимитс“ приравнивается к стилю, в котором делает программы группа ДЮРАН ДЮРАН — достаточно далекая и по своей эстетике, и по тематической направленности музыкантам АЛИСЫ; так, руководителя группы АКВАРИУМ Бориса Гребенщикова все западные журналисты уподобляют Дэвиду Боуи…
— Вы знаете, я уже устал от этих аналогий, — сказал Борис Гребенщиков. — Цепляются за наше внешнее сходство, и не более того. У нас совершенно другая музыка, другие темы. И вообще, все то, чем мы занимаемся, — неотъемлемая часть нашей отечественной культуры. В ней наши истоки, наши корни. Мы идем своим, отличным от Запада путем…
Цель всех этих сравнений, измышлений одна — любой ценой, любыми средствами убедить читателей в своих странах в том, что советская молодежь ориентируется на западные стандарты, что советские музыканты — всего лишь „слепые имитаторы“, что молодежная музыка никогда не встретит официальной поддержки. Вся беда в том, что „музыкальные“ импровизации западных журналистов лишь относительно свободны: они могут позволить себе импровизировать только в узких рамках заданной темы антисоветизма…»
Я вспомнил строчку одной из песен БГ: «Но, чтобы стоять, я должен держаться корней…» Это очень хорошо сказано, хотя остается неясным — каких корней? Именно этот вопрос захотелось мне выяснить, и я засел за письмо к моему московскому корреспонденту.
Рок-дилетант — Андрею Гаврилову
Дорогой Андрей!
Как видите, я предварил мое письмо к Вам двумя любопытными фактами, чтобы не быть голословным в самой постановке вопроса: существует ли самобытный советский рок? Если да, то насколько он самобытен? Если нет, то почему?
Многие любители рок-музыки в нашей стране совершенно убежденно считают, что традиция отечественного рока еще не сложилась. То же самое, и по вполне понятным причинам, утверждают западные журналисты, пишущие о советской молодежной музыке, как явствует из корреспонденции Н. Барановской.
Правы ли те и другие?
Прежде чем попросить Вас высказаться по затронутой проблеме, я хочу еще раз, более развернуто, изложить свою дилетантскую позицию, которая созрела у меня после знакомства с наиболее видными образцами советского рока, по преимуществу самодеятельного. Я уже не застал того периода становления советского рока, когда (по воспоминаниям музыкантов) группы исполняли песни почти исключительно на английском языке. Это были как «снятые» с пластинок песни наиболее популярных зарубежных групп, так и «свои» песни, написанные русскими музыкантами по-английски (!). Тогда это казалось естественным, более того, единственно возможным для рок-музыки.
Теперь пение по-английски у наших музыкантов выглядит явным анахронизмом: во всяком случае, я лично слышал его с эстрады всего один раз в исполнении Б. Андреева, в сольном варианте, на концерте в том же Ленинградском рок-клубе.
Однако русские слова, пришедшие в нашей рок-музыке на смену английским, еще не делают ее самобытной, не правда ли? Ответ напрашивается сам собой, но мне все равно хочется с ним поспорить. Мне хочется высказать нечто вроде гипотезы, проверить ее на Вас и на публике.
Итак, я рискну утверждать, что отечественная рок-музыка, обратившись к родному языку при создании текстов, сделала не просто первый шаг к самобытности, но — шаг решающий. Возможно, во мне говорят неискоренимое уважение, любовь и преданность родному языку, если хотите, вера в его могущество, но я уверен, что пение на родном языке, если оно органично, должно привести и уже приводит нашу рок-музыку к самобытности.
У языка есть свои глубокие законы, своя музыкальность, своя гармония. Протяженность гласных, система ударений, синтаксические законы построения фраз, аллитерированность и многое, многое другое должны привести чуткое ухо музыкантов к созданию иной музыки, чем американская, английская, французская, венгерская. Распевность русских народных песен — не только следствие широких географических просторов, но и результат протяженности и открытости гласных звуков в русском языке. Сегодня еще жесткие ритмы рока диктуют необходимость «рубленых» слов и фраз, но пройдет время — и ритмы подчинятся словам, они станут другими. Уже сейчас то, что делает АКВАРИУМ, например, действительно не похоже на англоязычный рок, — как мне кажется, тут Б. Гребенщиков прав, он пытается идти своим путем. И лучшие песни МАШИНЫ и некоторые песни КИНО обладают достаточной самобытностью (я прошу читателей не путать самобытность с мастерством и профессионализмом).
Итак, я надеюсь, что родной язык «вывезет» музыкантов, если они будут внимательно к нему прислушиваться, то есть сочинять естественные, органичные по отношению к языку тексты.
Но это — в будущем. (Если я прав.) В чем же мне видится самобытность сегодняшнего советского рока? Как Вы понимаете, Андрей, мне очень хочется видеть эту самобытность, однако я не настолько предвзят, чтобы терять объективность.
Во-первых, в темах песен. Это немаловажный фактор. В лучших образцах советского рока я усматриваю темы и проблемы, рожденные именно нашей действительностью, и не беда, что эти проблемы иногда отдают инфантилизмом, то есть обращены к подростковой аудитории.
Во-вторых, определенные достижения есть и в области музыкального языка, но здесь, как говорится, Вам виднее — я не буду ничего утверждать. Однако у меня есть ощущение, что язык этот становится более скромным, что ли, а сами песни тяготеют к тому жанру, который у нас издавна назывался «авторской» песней (песней «бардов» и т. п.). Во всяком случае, в последнее время участились акустические и сольные концерты рок-музыкантов, лидеров групп, и они производят совсем неплохое впечатление. Помните, как мы вместе с Вами были на акустическом концерте АКВАРИУМА в Московской рок-лаборатории?
А пока я заканчиваю свое письмо, преисполненный надежд на то, что наша рок-музыка не есть явление безнадежно вторичное, как кажется знатокам у нас и за рубежом, а наоборот — делает уверенные шаги в сторону самобытности и мастерства, потому что хотя самобытность и мастерство — вещи разные, однако первое без второго выглядит не совсем убедительно.
Не думайте, что мною движет ура-патриотизм, но мне все же кажется, что мастерство наших ведущих музыкантов не уступает мастерству зарубежных, чего нельзя сказать об инструментах и аппаратуре. Думаю, что не последнюю роль играет магия имен западных рок-звезд, не позволяющая нам даже мысленно ставить на одну ступеньку по мастерству Б. Гребенщикова и Д. Боуи, допустим, раз уж они смахивают друг на друга внешне. Ситуация напоминает мне разговоры о канадских хоккеистах-профессионалах той поры, когда наши спортсмены не встречались с ними очно. Дискутировался лишь вопрос: с каким счетом мы проиграем? Однако встретились и выиграли — к всеобщему и собственному изумлению…
Впрочем, искусство — это не спорт, не так ли? Важно иметь собственное лицо, то есть ту же самобытность, и тогда ты — победитель! А что Вы думаете по этому поводу?
