Читаем без скачивания Петля - Ник Гоуинг

Поляков почувствовал, как закачались носилки, когда их подхватили и понесли в здание. Одна за другой громко захлопали двери.

Из-под простыни Полякову был виден рассеянный свет ярких ламп. Затем в нос ударил запах формальдегида. Это сразу напомнило кошмары военного госпиталя в Кабуле и Эль-Сальвадоре, где он производил опознание изрешеченных пулями коллег по КГБ. Он вспомнил еще, как мумифицировали и закладывали в пластиковые мешки покойников для отправки в Иркутск, или в Томск, или в Волгоград. Коллеги по КГБ и армейцы прозвали их «черными тюльпанами».

Поляков почувствовал, что носилки повернулись на триста шестьдесят градусов. Ноги коснулись гладкой поверхности. Он слышал, как двое кряхтели от напряжения по сторонам носилок. Затем Полякова скатили с брезента, будто он был мешком с картошкой. Он застыл в неудобной позе на чем-то жестком и холодном, похожем на мрамор.

Грязная простыня больше не покрывала его. Но повязка на глазах оставалась. Ему казалось, будто он находится в пустом открытом помещении. Он ничего не видел, только слышал, как капает из крана вода. Отсчитал минуту. Еще, еще… Уже пять. Поляков чувствовал себя уязвленным и беззащитным, мысли возвращались к событиям, произошедшим час назад. Псих, назвавший себя Барсуком, хорошо знал, за кем охотится. Он следил за Поляковым с того самого момента, как пробил пулей потолок, а сам возник на подиуме.

Щелчок пальцами нарушил тишину, и он слышал, как бандюги тихонько отошли. Затем зашарили по полу башмаки — кто-то приближался к Полякову. Шаги стихли совсем рядом, с левой стороны, у самого уха. Сердце Полякова учащенно билось, его толчки отдавались в гортани, даже в пересохшем рту. Он ждал, что неведомо чьи руки сейчас схватят его за горло. Или же всадят пулю в голову. Но лезвие полоснуло по веревкам, связывавшим его руки, и с его глаз стянули повязку.

— Ты, кажется, так ничего и не понял. — Поляков узнал голос. — У меня не было другого выхода, только силой я мог заставить тебя действовать в соответствии с моими желаниями.

Марченко.

Генерал возвышался над Поляковым, будто лев над добычей. Олег Иванович закрыл глаза, по телу пробежала дрожь. Внезапно он понял причину странного приглашения Наташи в ресторан. Хотя никаких оснований для этого не было.

— Олег Иванович! Судя по всему, ты не оценил моего предложения там, в Сандунах. Многих вещей ты не понимаешь, некоторых просто не знаешь. Но в том мире, где командую я, мои приказы должны исполняться беспрекословно. И тебе не удастся ускользнуть так неблагодарно, как ты это сделал тогда в бане, товарищ, не сказав даже «до свиданья».

Марченко снова щелкнул пальцами. Ординарец подтянул тело Полякова вверх, чтобы он мог сидеть. Бывший полковник протер глаза, провел пятерней по волосам и попытался привести мысли в порядок. Только теперь он понял, где находится.

— Виктор Петро…вич!

Он был слишком потрясен увиденным, и даже имя Марченко не смог сразу произнести. Он сидел на мраморной скамье… в морге, в окружении шести десятков трупов, одетых и раздетых, мужских и женских, чьи неживые лица выражали либо страх, либо умиротворение. Полякова замутило от вида стольких мертвецов вокруг. От запаха формальдегида.

— Где я? — спросил он, чувствуя, как подкатывает к горлу вся съеденная в «Баку» пища и что каждую минуту его может вырвать.

— Это обитель моей новой власти, — сказал Марченко. — Ты должен понять. Моя жизнь не ограничивается деятельностью генерала КГБ и вверенным мне управлением на Лубянской площади.

Он с гордостью обвел рукой вызывающее ужас помещение, базу своего нового и непонятного могущества.

Поляков не мог понять, каким образом пять дюжин смердящих трупов могли стать основой этой силы, но продолжал слушать.

— Олег Иванович, мы находимся в государственном морге номер тридцать девять. Вон тот человек убит во время драки в очереди за хлебом три дня назад. Этот милиционер застрелен в схватке с люберецкой бандой. Те, кто лежат вон там, убиты колхозником, когда украли два мешка картошки и направлялись в город, чтобы продать ее на базаре. Остальные? Они умерли естественной смертью. — Марченко вперил холодный взгляд в глаза Полякову, злобно улыбаясь при этом.

— Только ты, Олег Иванович, не имеешь здесь в морге легального статуса, ведь у тебя нет номера, нет своего ящика и ярлыка на большом пальце ноги. Но этот статус, дорогой товарищ, я тебе быстро обеспечу, если захочешь.

Выдавив смешок, он предложил Полякову встать со скамьи и подойти к входной двери в дальней стене.

— Этот морг — всего лишь крыша, крыша для моей империи. И здесь ты присоединишься ко мне и будешь впредь работать со мной.

Тут тебе не баня. Марченко не предлагал ему выбора. Что за империя, спрашивал себя Поляков. Марченко, казалось, готов был отвечать на любые вопросы. Но Олег Иванович не имел ни сил, ни желания их задавать.

— «Скорая помощь», к примеру «четыре-десять», которая доставила тебя сюда из ресторана «Баку», выполняет мои задания. Они дают мне возможность перевозить продукцию и осуществлять бизнес по всему городу без каких-либо помех со стороны ГАИ. Если кто-нибудь встает на моем пути, я уничтожаю его и избавляюсь от останков очень просто — через это учреждение. Мои друзья, патологи из похоронного управления, с удовольствием — небескорыстным, конечно, — выписывают свидетельства о смерти. Кроме того, члены моей группы имеют друзей и среди могильщиков на кладбищах, те быстро и за мою цену закопают жмурика без всякого шума со стороны милиции.

Марченко показал на труп, лицо его с большой черной дырой в левом виске было покрыто запекшейся кровью.

— Видишь? Я думал, что майор Козлов один из моих лучших людей. Ветеран Советской Армии. Четыре награды за операции спецназа в Афганистане. Отличные рекомендации. Я завербовал его пять месяцев назад, втрое увеличил ему армейский оклад. Он был в восхищении. Ты тоже был бы. Но он ко всем своим качествам оказался еще и дураком.

Марченко обошел скамью, на которой лежал Козлов, осматривая его, словно мясник тушу.

— Видишь ли, я обнаружил, что соперничающая московская шайка делала попытки подобраться к Козлову. Они хотели получить от него сведения обо мне, задумали подкупить его. Я вызвал его в свой офис, устроил очную ставку по поводу информации и затем расстрелял с дистанции в один метр. Он пытался, конечно, бороться, но мои люди были начеку. Они справились с ним и обеспечили «честную и дружескую» игру. Вот что, как видишь, происходит с человеком, который встает на моем пути, будь он из КГБ, из Министерства внутренних дел, из военной разведки, из спецназа. Неважно откуда. Я либо подкупаю их, либо убиваю. В свое время я заморожу тело Козлова и отправлю к моим врагам — как предупреждение.

Вот каков бандитский вождь за работой, с поистине не ограниченной властью в своем царстве, думал Поляков. Он контролирует все, так же как Раджабов в Ташкенте.

— Такова реальность жизни теперешней московской мафии, Олег Иванович. Новой, настоящей валютой являются не рубли и доллары, а страх. Идет жестокая борьба за власть между мафиями, такими, как моя, и другими. Я никому не уступлю свою роль — роль первого лица.

Полякову хотелось спросить о соперничающих бандах, ведь против них была нацелена деятельность Управления по борьбе с бандитизмом, которым в московском Центре также руководил Марченко, — таких, как чеченская и гольяновская с базой на востоке Москвы, люберецкая банда на юге столицы или ассирийская и солнцевская на западе. Но Поляков считал момент неподходящим для того, чтобы обсуждать в деталях деятельность бандитов и роль, какую во всем этом играет сам генерал, он же мафиози.

— В соответствии с традициями КГБ, где мы учились, Олег Иванович, лояльность что-нибудь да значит, не так ли? Неважно, для кого ты работаешь, правда? Главное понятие — это преданность. — Марченко провел рукой по стальной дверце рефрижератора. Эти холодильники выстроились в длинный ряд у стены. — А вот здесь цена, которую платят нужные мне люди, если они отказываются работать со мной.

Исчезли и дружеская атмосфера Сандунов, и льстивый тон Виктора Петровича. На этот раз Поляков понял, что Марченко блестяще загнал его в западню. Генерал спланировал нападение на ресторан «Баку» и использовал Наташу, чтобы обеспечить успех операции. Затем Полякова доставили в морг, чтобы обработать и заставить присоединиться к банде. И Олег Иванович понял, почему Марченко так много рассказал о своей преступной организации. Теперь бывший полковник уже не мог дать задний ход — слишком много он знал. Если скажет «нет» и смоется, очень скоро станет покойным ветераном КГБ.

— Нет нужды объяснять, как обстоят дела, товарищ. Но факт таков — находишься ли ты внутри московского Центра или вне его, это уже не имеет никакого значения. Я сохранил свое звание в КГБ на тот случай, если в один прекрасный день к власти возвратится коммунистическая партия и вся старая система. В нынешних условиях всеобщего смятения я занял мудрую позицию. Согласен? У тебя уже нет никакого звания, и ты не нуждаешься в нем. Ты вольный человек и можешь присоединиться ко мне.