ад, а это был, без всякого сомнения, он. Ну, точнее одно из его представлений.
В помещении чем-то похожим на прошлую гостиную с белой мебелью находились Сверхи, которые, как в каком-то кошмарном хорроре, вытворяли с людьми такое, что спустя всего секунду мой желудок вывернуло наизнанку.
Облокотилась о стену, стараясь отдышаться и прийти в себя, но это было невозможно, слыша все эти ужасные звуки. Всё вокруг было заляпано кровью. Вампиры и вампирши наслаждались пиром больше остальных. Они пили брошенных им на растерзание жертв и слизывали друг с друга размазанные по белоснежной коже кровавые следы. Какие-то незнакомые мне ранее существа похожие то ли на троллей, то ли на орков хватали уже мертвые человеческие тела и насиловали их, одновременно разрывая плоть клыками и поедая её. Я смотрела на всё это и чувствовала, как горло начинает саднить от сухости и жажды.
Кое-как заставила тело вывалиться обратно в коридор, захлёбываясь слезами. Увиденное не просто меня шокировало, а буквально свело с ума. Я не хотела быть такой, не хотела быть одной из этих мерзких тварей, поэтому становилось противно от самой себя за то, что в моём организме когда-то возникали подобные желания.
Я шла, ударяясь плечами о стены, бежала, а потом упала, всё же растеряв обувь, и ползла на четвереньках, но чертов коридор никак не хотел заканчиваться. Картинка перед глазами расплывалась, и было невыносимо жарко. Не хватало кислорода. Опять кто-то кричал. Казалось, что пространство заполнилось огнём и оставались считанные секунды до того, как я распрощаюсь с жизнью, но неожиданно сознание окутал до боли знакомый аромат кофе, и сразу стало спокойно на душе.
Вцеплялась ногтями в стену, а казалось, что касаюсь сильного горячего мужского тела, которое я одновременно любила и ненавидела. Эти ощущение были такими реальными, что я даже начала слышать тихий бархатный голос, от которого бросило в жар ещё сильнее.
– Давид… Давид… – сипло повторяла из раза в раз, пытаясь ухватиться за вспыхнувшую передо мной иллюзию и всем сердцем мечтая, чтобы она не развеялась, чтобы осталась со мной подольше.
Я не хотела находиться в этом ужасном месте одна.
– Принцесска… – в привычной демону манере усмехнулась иллюзия, а мне стало абсолютно все равно, потому что воспаленное от переживаний сознание уже стремительно мчалось в темноту.
Глава 32. Давид
Я – демон. И я не верил в то, что могу испытывать невыносимое визгливое до головокружения чувство счастья. Но у меня реально чуть не лопнуло сердце от переизбытка эмоций, когда я прижал к груди хрупкое тельце пигалицы. Она рыдала, тряслась как в лихорадке и выглядела безумной, но была жива, и это не могло не радовать. Девчонка явно бредила и не соображала, что происходит вокруг, но без остановки шептала моё имя и раздирала кожу ногтями, пока я стремительно нёс ее по лабиринту.
Сука, называющая себя богиней, всё здесь насквозь пропитала магией, которая способна часами водить свою жертву кругами, лишая ее рассудка, но мы с Дартканом хорошенько поджарили энергетическое поле, благодаря которому иллюзия, созданная Савлахданией, имела такие масштабы и возможности. Вообще-то эта рогатая гадина в мире демонов зовётся как Ахлани́та, а по-простому пожирательница. И питается демоница не душами невинных жертв, а их фантазиями и самыми сокровенными желаниями. Убить такого демона нельзя. Со временем его сущность вновь наберёт силу и создаст себе новый дом, затуманив разум тем, кого захочет взять к себе в шестёрки, и бордель мадам Савлахдании снова начнёт свое скитание по измерениям.
Когда я добрался до места, где Дарткан отбивался от созданных иллюзией тварей, Ева уже отключилась. Мне не хотелось выпускать ее из своих объятий, но будет лучше, если домой ее доставит всё же Дарткан. Во-первых, он лучше может контролировать свою демоническую сущность, во-вторых, сильнее, чем я, и в-третьих, девушке будет приятнее очнуться в его компании, чем в моей. Подобные выводы вызывали неприятное покалывание в душе, но сейчас меня больше волновало эмоциональное состояние Евы нежели свое собственное.
– Забирай ее и уходи. Я сам здесь закончу! – рявкнул максимально громко, чтобы окружённый тварями демон услышал.
Дарткану не особо понравилось моё решение, но взглянув на свернувшуюся клубочком в моих руках девушку, все же кивнул. Мужчина создал огненную сферу вокруг себя, и твари с визгливым рычанием отлетели в разные стороны, давая демону возможность подбежать ко мне.
– Портал не повреди, а то застрянешь здесь, – напутственно рыкнул и, подхватив Еву на руки, помчался к проходу, ловко уворачиваясь от прислужников Ахланиты.
Я бы мог плюнуть на всё и тоже убраться восвояси, но внутри клокотали ярость и желание отомстить суке за причиненные страдания. Не только Еве. В этом гребаном кармане сгинуло много людей и Сверхов. И если люди прощались с жизнью быстро, потому что всего лишь пища, то существа со сверхспособностями, прежде чем погибнуть, вынуждены томиться в неволе долгие-долгие годы.
Я ожидал, что твари подобно муравьям поползут на меня со всех сторон, но этого не произошло. Как по щелчку пальцев прислужники перестали рычать, шипеть и плеваться ядом. Они повтягивали свои отвратные морды в шеи и стремительно удалились, будто их резко перестало интересовать происходящее.
Спустя пару секунд я понял в чем дело. В помещении появилась королева этого мерзкого улья, и огненные всполохи, оставленные Дартканом, тут же потухли.
Что ж, прекрасно. Рад, что мне не пришлось искать демоницу самому. Точнее мне нужна была даже не она, а магический камень, висящий на ее шее. Савлахдин. Если его разбить, то вся созданная иллюзия испарится и пленники будут свободны, а Ахланита утратит свою власть и на время потеряется в этом измерении.
– Невоспитанный мальчишка, разве тебя не учили, как следует себя вести в гостях? – недовольно произнесла женщина и одарила меня суровым взглядом.
Красивая. Хрупкого телосложения. И голос отчего-то показался мне отдаленно знакомым. Дед рассказывал, что Ахланитов мало кто видел в истинном обличие. Эти демоны зачастую преображаются в то, что хочет видеть перед собой их собеседник.
И кого же, по мнению псевдобогини, жаждет лицезреть моё сердце?
Присмотрелся повнимательнее и прыснул со смеху.
