— Откровенно говоря, детство у меня было не самое худшее, — вставил свои два слова Димка, воспользовавшись неожиданно затянувшейся паузой. Отец над чем-то то ли размышлял, то ли задумался или, что более вероятно, обдумывал то, что собирался сказать дальше. Не стремился к откровению с сыном, но если уж коснулись…
— Потом родился Никита, — задержав взгляд на телефоне, оставленном на столике, рядом с бокалом, продолжил старший Константинов. — Да и, в самом деле, что было искать. Не мог не согласиться с матерью, которая увещевала остановиться, остепениться. Обзавестись, как все нормальные люди, семьей. С Ольгой, вроде, отношения установились. Только… — снова короткая пауза. — Непросто жить с человеком, преследующим в отношениях, которые должны строить двое, исключительно свой корыстный интерес. В какой-то момент у второго появляется чувство вины. Ты не понимаешь, что делаешь не так в отношениях. А потом…
На этот раз пауза затянулась. Так и не дождавшись следующей порции, пусть и не слишком явного, но все же откровения, Димка осторожно задал вопрос, который вполне мог пролить свет на произошедшее в семье отца два года назад и приведшее к достаточно серьезному срыву:
— Ты застал её?
— Застать — одно, — продолжая наблюдать за бьющимися о берег волнами, негромко обронил Константинов. — Это можно ну, если не простить, то хотя бы попытаться понять. Я, действительно, пропадал то на съемках, то в театре. А вот когда из тебя делают полного идиота… — глянув на сына, совершенно неожиданно прервал самого себя, решительно закончив, — Ладно, оставим. Было и прошло.
— Ты не пытался, не знаю, как-то откупиться, чтобы… — осторожно начал Димка, возвращаясь к проблеме развода отца.
— Она достаточно получила от нашего брака и для себя, и для любовника, имея доступ к общему счету, — тон стал неожиданно резким и достаточно категоричным. — При разводе ей ничего не прилетит.
— Но тогда она его и не даст.
— А я не собираюсь оплачивать ее хотелки, и интересы любовников. Мне этот брак не мешает. Жениться снова не планирую. Наступить третий раз на те же грабли желания нет.
А вот после этих слов Дмитрий очень внимательно посмотрел на отца. Слышалась в словах Константинова-старшего какая-то непонятная неуверенность. Влюбляться не собирался? Жениться не планировал? Как знать, как знать… Так и хотелось произнести данное словосочетание вслух. Только опасения были, что отец уйдёт, хлопнув дверью.
— А как же твоя… дружба? — тем не менее не удержался от вопроса молодой человек. Ну не давала ему покоя непонятная история отца со странным знакомством, которое, к тому же, держалось в непонятном секрете. Вот уж — действительно — мальчишество.
— Дружба и брак, если ты не в курсе, вещи разные, — со всей серьезностью заметил Алексей, оглянувшись на звук шагов.
— Чай и десерт в номере, — к ним на балкон выглянула Лада.
Выглядела она, здесь не согласиться с сыном Константинов не мог, отлично. Хотя усталость еще, нет-нет, да проскальзывала. Уставала быстро. Но… Живость к человечку возвращалась…
— Значит пьем чай и разделываемся с десертом, — резюмировал Константинов-старший, однозначно радуясь возможности уйти от непростого, на самом-то деле, разговора с сыном о собственной жизни. Проблемы в той пока были не решаемы. А новые отношения… Он бы их, во всяком случае — пока, и отношениями не называл. Так, ни к чему не обязывающее общение…
— Бать, вопрос можно? — поинтересовался младший Константинов, следом за отцом выходя с балкона. И, не дожидаясь разрешения, продолжал, — Ты с кем в соцсети сидишь?
— С чего взял? — резко обернувшись к сыну, поинтересовался Алексей. Ладно, Лада высчитала, случайно увидев. Но Димка…
— Послушай, правда, прекращай, а? — паренья настроен, в целом, был достаточно благожелательно. Хоть это радовало. — Ну, есть — есть. Познакомить нас не хочешь?
— Не с чем там еще знакомить, — возразил Константинов, присаживаясь с той стороны дивана, на которой сидел на протяжении всего ужина. — Просто общение, Дим. Будет что-то серьезное, вы с Ладой узнаете первыми, обещаю.
Заверение вызвало сомнение Димки. Отцу, кажется, нравилось из ничего делать тайну. Или, действительно, в своё время не набегался на тайные свидания и сейчас, как говорит Гарбузова, наверстывает упущенное… В таком случае отца понимал вполне…
4
Самый запад России. Запахнув халатик, по пути глянув на себя в зеркало, Рита вышла в кухню. Алантьев, успевший поставить на плиту чайник, занимался поисками по шкафчикам чайной заварки.
Это уже давно стало… ритуалом в их отношениях. Любой его визит заканчивался чаепитием. Даже если она, Коташова, пила шампанское. Сегодня — шампанского не было. Настрой не тот совершенно. Мысли всякие в голову лезли…
— Давно ты у меня не был, — не удержавшись, слегка съязвила Ритка, взяв с полки над кухонным столом емкость с чаем. Поставила перед Алантьевым. И всё же он её сегодня слегка раздражал. Хотя, вроде, предпосылок не было. Как там говорят, всё как всегда было на высоте. Целых несколько часов Сергей Алантьев оставался исключительно её. Вот только с ней что-то сегодня определенно не так. Да, конечно, можно всё свалить на усталость от дороги. Но ведь и раньше такое случалось, но вот такой реакции на присутствие Алантьева не было…
— Кажется — да, — констатировал тот очевидное, открывая чайную коробку. Чувствовал ли её настроение? Без сомнения. И дело даже не в напряжении. Сперва думал — показалось, но нет, она старательно выдерживала расстояние… А означать то могло только одно…
— А ты когда-нибудь придешь, а дверь тебе откроет товарищ в трусах и майке, — вновь съязвила Коташова, перемещаясь по кухне таким образом, чтобы у Алантьева не было никаких шансов даже в шутку заключить её в объятия. Ещё одна странность, учитывая, что следующая их встреча теперь состоится неизвестно, когда… Ну не мог он приходить чаще, без риска для собственного благополучия. И всё это давно обговорено и принято ею… Безоговорочно…
— А к тому есть предпосылки? — полюбопытствовал он, с долей вполне откровенного удивления посмотрев на хозяйку квартиры, в которой сегодня был гостем. Поздним гостем… Или, напротив, слишком ранним, учитывая третий час ночи…
— У нормальной, одинокой женщины, предпосылки к тому есть всегда, — обронила Коташова, останавливаясь у плиты и, не оборачиваясь, поинтересовавшись, — К чаю торт есть, будешь?
— Торт — будешь, — то ли просто повторил, то ли передразнил её Алантьев, тут же полюбопытствовав, — А по каком случаю торт?
За фигурой Рита не следила, как все нормальные ее ровесницы, но вот тортики покупала себе не часто, предпочитая тем пирожные.
— По случаю хорошей погоды и шикарного отдыха, — обронила она, доставая из холодильника сладкий десерт. — Маслова принесла, ужинали с ней сегодня, точнее уже вчера.
— Маслова — с тортом??? — вот тут Алантьев удивления сдержать не смог.
— Маслова — с тортом, — подтвердила Рита, чувствуя и с трудом скрывая легкое раздражение на реакцию гостя. Ксюха хоть и не была лучшей подругой, но вот язвить в её адрес… — Кстати, правда, вкусный. Так будешь или нет? — повторила свой вопрос.
— Будешь-будешь, — поспешил усмирить надвигающуюся «бурю» Алантьев. — Хотя для меня самый вкусный тортик — ты, — добавил он, подхватив её на руки. Всё же уловил момент, когда потеряла бдительность.
— Поставь, где взял! — Ритка, боясь потерять равновесие, буквально вцепилась в плечи Алантьева. Совсем не хотелось грохнуться на пол. А почему-то всегда казалось, что её непременно должны уронить. Или, что еще хуже — упасть вместе с ней.
— Не бойся, не уроню, — рассмеявшись на такую её реакцию, гость поставил свою ношу обратно на пол. — Рит, ты действительно сегодня какая-то не такая, — продолжал он, наполняя кипятком свою чашку с заваркой. — Я что-то сделал не так?
— Это я, наверно, устала от отдыха, — проворчала Ритка, делая очередную попытку взять под контроль собственные эмоции, которые сегодня буквально рвались наружу, норовя разрушить её спокойную жизнь. — Слишком много свежего воздуха, солнца, моря. Почти неделя — для меня предел с последствиями.
