другого конца комнаты. Аджеш – единственный человек, кому было дозволено к ней так обращаться. Шампанское уже ударило ей в голову. На ней было голубое атласное платье, купленное по такому случаю в интернет-магазине, и высокие каблуки. Ведь это, в конце концов, ее личная вечеринка, поэтому можно было выбрать одежду на свой вкус. Она улыбнулась Аджешу, красавчику в вельветовом костюме и очках в леопардовой оправе, и подошла.
– С днем рождения, дорогуша, – поздравил он и обнял. – Да чтоб меня. Ты выглядишь потря-я-ясно.
Однажды, еще во время учебы в университете, они переспали. Он оказался хорош, но не настолько, чтобы начинать с ним отношения, а секс, похоже, никак не повредил их дружбе. Иногда она вспоминала об этом, и ее это заводило, но ему она никогда ничего не говорила. Сейчас от него пахло табаком и энергетиком.
– Спасибо, – произнесла Кейт, отступая назад, чтобы сделать небольшой реверанс, но она потеряла равновесие и чуть не упала. Видимо, ей уже хватит. Аджеш схватил ее за талию и спас от падения.
– Познакомься с моими друзьями. – Он подтолкнул мужчин вперед. Оба в строгих костюмах.
– О, вы в пиджаках, – глупо хихикнула Кейт.
– Потому что они, в отличие от нас, важные люди, взрослые ребята с нормальной работой, верно?
Высокий мужчина в костюме наклонился вперед и протянул ярко-желтую коробку с дорогим шампанским.
– Надеюсь, вы не возражаете, что мы заявились без приглашения, – сказал он. У него было красивое лицо и приятная улыбка.
– Спасибо. О, оно намного лучше того, что я обычно пью.
– Я же говорил тебе, Кэти. Они чертовски классные.
– Так откуда же ты их знаешь?
Аджеш все еще обнимал Кейт за талию, поглаживая по бедру. Она наслаждалась моментом, зная, что выглядит шикарно, и эта ночь – ее ночь.
– Это Джейк и Стив. – Мужчина пониже подмигнул. – Они финансируют мой следующий фильм.
– Не весь фильм, – с улыбкой поправил Джейк. – Лишь ту его часть, которая позволяет получить доступ на вечеринку прекрасной дамы.
Кейт приподняла брови. В присутствии Джейка ее мышцы невольно расслабляются. Она осторожно убрала с бедра руку Аджеша. Сделала шаг в сторону Джейка. Она должна быть рядом с ним. Костюм, сначала показавшийся черным, на деле оказался темно-синим. На нем не было галстука – потом она обнаружит, что он снял его и положил в карман пиджака. На рубашке расстегнуты две верхние пуговицы, обнажающие соблазнительный треугольник кожи. Кейт захотелось привстать на цыпочки, опереться на массивную грудь Джейка и касаться губами каждого сантиметра его тела. Она никогда не чувствовала столь ярких физических позывов, и в этот момент поняла, что все, что у нее было раньше – секс, поцелуи, флирт, отношения, – это лишь прелюдия к этому мгновению. Раньше она поступала неправильно. Играла в песочнице, когда нужно было исследовать бескрайние просторы пляжа.
Странно, но они даже не разговаривали. Все просто шло своим чередом. Словно они заключили между собой молчаливое соглашение, стоило только Джейку переступить порог паба. Все было неизбежно.
После первого всплеска возбуждения она мало что помнит. Остаток дня запомнился вспышками. Они танцуют под песню американской рок-группы. Джейк, потный и радостный, прыгает вверх-вниз, его рубашка наполовину выползла из брюк. Открыли шампанское, принесенное Джейком, и он опрокидывает бутылку вверх дном, чтобы она смогла допить остатки. В этот момент их взгляды пересеклись. Кейт произнесла речь и растрогалась, посмотрев на толпу собравшихся друзей, но на самом деле ей хотелось внимания Джейка, стоявшего в дальнем конце комнаты, такого высокого, что его голову было видно над всеми остальными. Аджеш, облизывая кончик пальца, протянул ей пластиковый пакетик наркоты. Огни, музыка и ощущение того, что все идет по плану. А потом, когда все были пьяны или под кайфом, Джейк схватил Кейт за руку и вытащил в коридор, где прижал ее к стене и схватил рукой за голову, а затем поцеловал, засунув язык глубоко в рот, наваливаясь на нее весом всего тела.
Поцелуй оказался долгим, и когда он отстранился, то положил ладонь ей на лицо, проведя кончиками пальцев по мягкой коже на щеках.
– Вот ты где, – сказал Джейк. – Привет.
Джейк много времени проводил у нее. Тогда Кейт жила в крохотной квартирке с односпальной кроватью, поэтому там действительно не было места для человека ростом метр девяносто пять, чтобы оставаться на постоянной основе, но Джейк и не возражал. Свою одежду он складывал аккуратной стопкой на дно гардероба, а по утрам собираясь на работу, никогда не жаловался на то, что его рубашки помятые. Она смотрела, как он надевает брюки, застегивает ремень, просовывает руки в пиджак и завязывает галстук идеальным виндзорским узлом. Он казался таким взрослым.
У них три года разницы в возрасте, но работа Кейт не требовала от нее делового стиля в одежде или серьезного поведения. Все, на самом деле, было совсем наоборот. Стоило им оказаться в кино, и они вели себя так, словно им чуть за двадцать. Офис располагался в самом сердце Сохо, и большую часть вечеров она ходила на пирушки с коллегами: мужчинами в очках с толстой оправой и модных кроссовках, будто они звезды хип-хопа, а женщины ходили в армейских штанах и с выпрямленными, как у спортивных моделей, волосами. Несколько раз в неделю все превращалось в ночные дебоши, и разношерстная группа оказывалась в «Граучо». Со стеклянными глазами они заваливались в одну туалетную кабинку и делили там наркоту, несмотря на висевшую поблизости табличку «В нашем клубе строгая политика отказа от наркотиков».
Потом рука об руку шатались по улицам, гордо вышагивали посреди дороги, пока им сигналили черные машины такси, а водители кричали, чтобы они убирались с проезжей части. Они ждали ночной автобус, когда дворники уже начинали чистить тротуары, и расходились по домам, спали несколько часов и возвращались на работу – в темных очках, леопардовых нарядах и с подводкой для глаз, оставшейся с прошлой ночи. Напоминания о минувшей ночи – блестки на лицах, прилипшие подобно репейнику к подолу юбки.
Они были неприкосновенны. Им весело – такое чувственное, декларативное развлечение – казалось, это единственный способ почувствовать себя живым. Они жалели всех этих мужиков в костюмах и «толстосумов», руководителей и рабов зарплаты, банкиров и консультантов по управлению. Они находились в оппозиции к ним. И совсем неважно, что им платили меньше, у них нет пенсионных накоплений, а начальство использовало их в роли «принеси-подай». Это был принцип, которому они придавали огромное значение, которому следовали неотступно. «Личность – вот наш манифест», – сказали бы они друг другу и важно
