Аббат Ингильрам, отдышавшись, выразительно покосился на сидящих в стороне монахов.
– Ваше преосвященство, дело, которое привело меня к вам, следует держать в глубокой тайне. Я рискую поплатиться головой, и поэтому хотел бы побеседовать с вами remotis
По тонким губам епископа пробежала усмешка. Он знал, что Ингильрам страстно мечтает занять его место, не гнушаясь при этом клеветой и интригами, и посему пропустил мимо ушей его замечание.
– Говорите, святой отец, свободно. Я полностью доверяю этим людям.
Аббат Ингильрам сердито засопел и придвинул табурет поближе к епископу
– Видите ли, я прибыл сюда, рискуя жизнью. И хотя мои намерения чисты и благородны, я могу за это поплатиться.
От него исходил едкий запах пота. Епископ невольно отпрянул, но Ингильрам придвинулся еще ближе.
– Речь идет о вашей племяннице, о леди Анне.
Епископ перестал улыбаться.
– Насколько мне известно, она пребывает в женской обители вашего аббатства?
– Она бежала, – негромко и внушительно сказал епископ, повернул лицо к камину, машинально трогая наперсный крест.
– Вы намерены еще что-то сообщить мне – осведомился он.
– О, разумеется, – шепнул Ингильрам, снова покосившись на монахов.
– Все свободны, – хлопнул в ладоши епископ и, выждав, когда за последним монахом захлопнется дверь, повернулся к гостю. – Я слушаю вас, святой отец.
Ингильрам поведал, как несколько дней назад в аббатство прибыл Ричард Глостер и стал выспрашивать об Анне Невиль и пожелал встретиться с нею.
– О чем они говорили, и что там произошло, никому не известно. Но с этой встречи Глостер вернулся сам не свой. Видели бы вы его! Крест честной! Этот уравновешенный и всегда любезный юноша больше походил на разъяренного пса.
Далее аббат сообщил о том, что горбун повелел выдать ему дочь Уорвика, которая между тем таинственно исчезла из монастыря. Услышав об обыске, учиненном в женской обители, епископ нахмурился.
– Я непременно доложу об этом королю!
– Ваше преосвященство забывает, что герцог действовал по приказу его величества.
– Не верю! – резко возразил епископ. – Эдуард Йорк – достойный сын церкви. Я никогда не поверю, чтобы с его ведома, творились подобные бесчинства.
Внезапно он круто повернулся к аббату.
– Святой отец, насколько мне известно, вы ярый приверженец герцога Глостерского. Отчего же теперь вы рисуете его в столь мрачном свете?
– Я всегда утверждал, – начал Ингильрам, – что его светлость герцог, на редкость умудренный для своих лет вельможа. К тому же меня восхищало, что он, наделенный многими физическими недостатками, сумел победить свою немочь и стать блестящим рыцарем и кавалером. Не скрою, что, и многочисленные пожертвования в пользу аббатства также расположили меня к нему. Но… – аббат тяжело вздохнул. – Когда я доведу свой рассказ до конца, вы поймете, что заставило меня изменить свое мнение о нем.
Епископ жестом попросил его продолжать.
– Когда леди Анну так и не удалось разыскать, Глостер впал в полное отчаяние. Три дня он не покидал стен аббатства, а его люди рыскали кругом, словно ищейки. В конце концов, он призвал меня к себе и повелел, чтобы, как только мне что-либо станет известно о вашей племяннице, я тотчас же сообщил ему. После этого он отбыл, оставив нескольких человек, которые и по сей день вынюхивают везде, где только мыслимо, следы леди Анны.
Аббат умолк, чтобы перевести дух, и продолжал:
– В нескольких милях от аббатства, в отдаленной долине стоит уединенная часовня. Там, в лесной тиши, ведет отшельническую жизнь причетник нашего монастыря отец Бенедикт. Творя неусыпно посты и молитвы, он приумножает славу аббатства, но в стенах обители бывает крайне редко. И вот недавно он явился ко мне и сообщил, что Анна Невиль находится у него. Да, именно так, ваше преосвященство! Оказывается, ваша племянница уже давно узнала дорогу за пределы монастыря. При женской обители есть большой сад, окруженный высокой неприступной стеной. В нескольких местах она заросла плющом и диким виноградом столь густо, что под ними почти не видно каменной кладки. Так вот, леди Анна научилась по гибким лозам взбираться на стену, а оттуда спускаться вниз и гулять в соседнем лесу.
– Боже правый! – воскликнул епископ. – Что я слышу, святой отец? Быть не может, чтобы девица из благородного рода Невилей, подобно дикому животному, лазала по стенам…
– Увы, это так, – отвечал Ингильрам. – Леди Анна удивительное создание. Она не останавливается там, где оробела бы любая другая девица. Я беседовал с послушницами, и они сознались, что им было известно, что Анна время от времени убегает в лес. Она приносила им ягоды или орехи, а один раз даже подобрала где-то зайчонка.
Вот во время одной из таких прогулок леди Анна и набрела на келью отца Бенедикта. Он накормил ее и был так ласков, что с тех пор леди Анна стала частенько посещать отшельника, а он, многогрешный, догадываясь, кто она и откуда, не только не порицал ее, но даже поощрял, готовя к ее приходу какое-нибудь бесхитростное лакомство или подарок. И вот, наконец, отец Бенедикт явился ко мне и, убедившись, что нас никто не слышит, сообщил, что леди Анна находится у него. Она прибежала к нему очень взволнованная и умоляла приютить ее. На его расспросы отвечала, что в монастырь прибыл frater Regis[29] Ричард-горбун, который собирается увезти ее, дабы против воли отца сделать своей женой; когда же девушка заупрямилась, герцог попытался ее обесчестить.
Лишь присутствие духа и воля Господня позволили ей избежать насилия и скрыться. Но она уверена, что, если вернется в аббатство, ее тут же выдадут Глостеру и он, прикрываясь именем короля, сотворит все что ему заблагорассудится. Несколько дней леди Анна прожила в лесу, но отец Бенедикт, рассудив, что долго так продолжаться не может, вчера на рассвете прибыл ко мне, дабы испросить совета, как быть.
Признаюсь честно, я был в великой растерянности. Вроде бы ех officio[30] мне следовало бы вверить Анну герцогу Глостеру. Однако, после того, что передал из ее речей отец Бенедикт, я не знал, на что решиться. Отослав ее к королю, я бы тем самым передал девушку его брату. В том, что, пользуясь отсутствием ее могучего отца, с девушкой собираются поступить бесчестно, я не сомневался.
Оставить ее у себя было не менее опасно, ибо я мог накликать гнев Ричарда, а Анну бы все равно не спас. Тогда я подумал, что следует укрыть девушку у ее дядьев – у лорда Монтегю либо у вас. Но маркиз Монтегю все время проводит при дворе и всегда на виду. К тому же до меня дошли слухи, то, несмотря на клятву, данную Эдуарду, он находится под подозрением и всегда окружен соглядатаями. Тогда я подумал о вас. Вы живете уединенно, король доверяет вам, у вас обширные владения. Вы сможете надежно укрыть племянницу, и поэтому я доставил ее к вам.
