Читаем без скачивания Последняя Пасха - Александр Бушков

Цивилизация, в общем. Расположились на помянутой веранде за обширным столом из неподъемных сосновых плах, довольно-таки неплохо отделанным – Смолин в роли отца-командира, Шварц с Фельдмаршалом, увязавшийся с ними Кот Ученый и, наконец, Инга, в новеньком платьице, купленном Смолиным уже здесь, судя по бодрому и веселому виду, окончательно оклемавшаяся от недолгих жизненных передряг.

– Шутки-то шутками, – сказал Шварц, поблескивая неизменными терминаторскими темными очками. – А надо подумать, как этому предивинскому козлику рога пообшибать… Машину заберем без проблем, я туда отправил Евгешу с двумя ребятками из его охранного… ну, а как с козликом?

– Знаешь, что самое смешное? – сказал Смолин серьезно. – По-моему – никак… Чисто по-человечески, на эмоциональном уровне, обидно, конечно, так и тянет настучать по организму… Чтоб впредь не допускал. Но если подумать рассудочно… Мы ж не мафия, в конце-то концов, которая, кровь из носу, обязана непременно поймать обидчика и в бетонные сапожки его, болезного, обуть, чтоб поплавал вертикально вниз… Ну, козел сраный. Ну, надо бы ребра посчитать. Но на кой черт нам тратить время, фантазию и ресурсы, чтобы малость починить ему организм? В Шантарске он в жизни не появится больше, чует мое сердце. Себе дороже выйдет. Зачем нам лезть в прямую уголовщину? Вот если бы он нам в Шантарске гадил, выделывался, какое-то препятствие представлял… Да пошел он!

– Добрый ты, боярин… – проворчал Шварц.

– Вот уж ни капельки, – осклабился Смолин. – Что ты, меня не знаешь? Я не добрый, я рациональный и практичный. И точно тебе говорю – очень уж нерационально будет тратить время и силы на этого гнилого элемента из глухомани… Я неправ?

Все молчали.

– Да прав, пожалуй, – нехотя согласился Шварц. – Все равно, не кошерно как-то оставлять без последствий…

– Это в тебе молодость играет, – сказал Фельдмаршал. – А ежели с точки зрения рационализма, то шеф кругом прав…

– Я такой, – кивнул Смолин, выуживая из кучи очередную креветку, оглядел ее со всех сторон и задумчиво протянул: – Как нынче говорится, йа креведко… И еще один нюанс, ребятки. Некогда нам заниматься козликом еще и оттого, что в этом районе у нас неожиданно обозначились соблазнительные интересы… Вот о них нам и следует в первую очередь думать, судари мои, а не играть в вендетту по-корсикански…

– Думаешь, стоит поискать золотишко? – вопросил Кот Ученый.

– А ты так не думаешь? – усмехнулся Смолин. – То-то примчался, бросив абитуриенточек в мини, которые ради пятерочки, как девицы современные, на все готовы… Золото манит нас…

– А вдруг прокатит? – сказал Кот Ученый с определенным кладоискательским азартом в глазах. – Ты ж сам уже все решил, а?

– Каюсь, каюсь… – сказал Смолин. – Дел у нас невпроворот, на нас висит и броневик, и, что грустнее, майор Летягин, коего еще предстоит талантливо окунуть в лужу, благо кое-какие наметочки есть… Однако, я так прикидываю, и то и это может деньков несколько подождать. Не горит, в конце-то концов. Смотаетесь в Шантарск, привезете аппаратуру – и денек-другой побродим по этой самой Касьяновке. Благо, как выяснилось, деревенька окончательно заброшена лет двадцать назад, там теперь одни суслики с филинами обитают, а они конкуренцию составить не способны по глупости своей… Попробуем. А вдруг чего и надыбаем? Расходы минимальные, зато возможный прибыток…

– Да ясно, нечего нас уговаривать… – фыркнул Кот Ученый.

– Я не уговариваю, Вадик, – сказал Смолин. – Я рассуждаю вслух рабочее совещание провожу, только и всего… Светлые мысли у меня давно появились – у меня ими голова набита, скажу без ложной скромности… Короче, так. Могилку с бывшими энкаведешниками мы торжественно и с шумом сдаем государству, – он улыбнулся во весь рот, не без цинизма. – Благо, если откровенно, нам от нее никакой пользы. Ну, предположим, соберем мы там еще несколько значков, кокард, погонов и прочего… Цена этому на фоне громадья наших планов мизерная. Поэтому побудем филантропами и бескорыстными краеведами… Короче, так. Шварц с Фельдмаршалом обеспечивают аппаратуру, и мы втроем плотно занимаемся Касьяновкой. Вадик едет с ними в Шантарск, где незамедлительно отправляется на Дзержинского, в ГБ и радостно орет с порога: «Мужики, а вы знаете, что ваши наконец объявились?» Они Вадика с визгом качать примутся, как любые норамльные люди на их месте: наконец-то пропавшие без вести таковыми числиться перестанут, часть тайны объяснение получит… Ты, Вадик, решил побродить по тайге, чтобы малость оклематься от потока абитуры, вот и обнаружил ненароком шкилеты под обрывом… Детали сам придумаешь по дороге, это нетрудно. Да, Инга с тобой была, конечно… С чекистами устроишь ма-аленький торг. Мол, ты, как человек ученый и интеллигентный, требуешь за свои открытия одного: чтобы монополию на освещение в прессе сенсационной находки получила… – он легким мановением руки показал на оживившуюся Ингу. – Чека на это, сдается мне, пойдет легко: ну какая тут может быть секретность через столько-то лет!? Вот и получается, что всё хорошо, все довольны. Чекисты наконец-то отыскали своих пропавших, Инга на белом конике к зависти коллег, ты, Вадик, себя проявил с самой лучшей стороны… Все в белом. Возражения, поправки и уточнения гениального плана имеются?

– Да нет, пожалуй… – пожал плечами Кот Ученый.

– То-то, – сказал Смолин. – Вождь, как всегда, мудр и где-то, не побоюсь этого слова, гениален… С этой частью плана покончено, остается в жизнь ее претворять… Теперь о делах тутошних. Какие у нас могут тут оказаться контакты? У меня разве что Степка Лухманов, веем вам прекрасно известный – антикварий наш куруманский мелкого полета. Ничем он нам полезен быть не может, разве что как источник информации об этой деревушке…

Кот Ученый поскреб аккуратную бородку:

– Вообще-то здесь обосновался Гена Дробышев, что-то они копают верстах в двадцати от Курумана – тагар, кажется.

Смолин задумчиво покивал. Дробышев, трудившийся в той же научной шараге, что и Гонщиц, тоже порой что-то второстепенное из находок приносил – хотя и без гонзицевского размаха. Может, и окажется полезным, как консультант в том или этом…

Фельдмаршал сказал:

– Есть тут у меня человечек… Служили вместе. Мишка Щербенко, майор… Он сейчас в службе безопасности приисков – бывший особист, а их понимающие люди с руками рвут. Он мужик хваткий и дело знает. Года четыре на прииске, не главный шеф, но пост у него немаленький…

– А как человек?

– Был хороший мужик, – сказал Фельдмаршал. – Конечно, с людьми рыночная экономика чего только ни вытворяет… Но мужик был неплохой, по крайней мере, когда в прошлом году встречались, вроде бы прежний…

– Вот это хорошо, – сказал Смолин. – Мало ли что…

О здешних реалиях он краем уха слышал. Куруманские золотые прииска, насквозь ныне частные, были предприятием обширным и серьезным. А поскольку золото, как прекрасно известно с давних пор, словно магнитом притягивает разнообразнейший криминал, то служба безопасности приисковая была во всех отношениях малость покруче районных ментов – и по численности, и по техническому оснащению, и по возможностям. Иметь контакты в ней если уж задумал заняться тут чем-то интересным, будет весьма полезно…

– Вот это хорошо, – повторил Смолин. – Ты, перед тем как в Шантарск отъезжать, выцепи его и посмотри, что к чему… – он окинул взглядом стол. Стеклянный кувшин с пивом практически опустел, да и креветок осталось мало. – Ну что, будем еще заказывать? Нет? Вот и ладненько. Тогда всей честной компанией дуйте в Шантарск. К ночи, я думаю, назад обернетесь – Шварц с Фельдмаршалом, я имею в виду. А я себе позволю чуточку побездельничать, в кои-то веки… Шварц, ты говорил, гостиница неподалеку?

– Во-он там, – показал Шварц на тихую улочку. – На перекрестке где дом с зеленой крышей, налево. И пройти метров двести. Довольно приличное заведение по здешним-то меркам…

– Отлично, – сказал Смолин. – Сниму номера себе и вам, обживусь, осмотрюсь, поваляюсь без дела, отдохну, в общем… Ну что, на крыло?

Кот Ученый жестом подозвал официантку, направившуюся к ним по-провинциальному неторопливо. Смолин склонился к Инге, спросил тихонько:

– Как настроение?

– Бодрое и рабочее, – ответила она с азартным блеском в глазах. – Ох, какой я матерьяльчик забабахаю, все умрут от зависти, штабелями лягут…

– Кто б сомневался, – сказал Смолин искренне. – Ну, пока, малыш…

Оставшись в одиночестве, он спустился с лестницы (опять-таки из солидных плах, красиво обожженных паяльной лампой и должным образом лакированных), мельком глянул вслед поворачивавшей направо на перекрестке белой «Тойоте» и не спеша двинулся по тихой улочке, насвистывая. «Пришел король шотландский, безжалостный к врагам, погнал он бедных пиктов к скалистым берегам. На вересковом поле, на поле боевом…»