грызлись. Эпоха междоусобиц миновала еще во времена правления деда нынешнего нашего государя, который пламенем и кровью сплавил разрозненные кланы в единый монолит империи.
Есть мнение, что именно это усиление «восточных варваров» в конце концов и привело к мировой войне, которую развязал нынешний германский кайзер, но я думаю, что на самом деле там все гораздо сложнее.
Геополитика — это игра вдолгую…
Здешней великой империи всего-то сорок три года от роду, у нее еще даже детские болезни наверняка не проявились. Они завоевали почти весь мир, это сильный ход, сделать который раньше никому не удавалось, но ведь это даже не половина дела. Получить власть в ходе войны достаточно просто, сложно ее удержать.
Недовольные есть по всему миру. Пока очаги их сопротивления невелики, и цинтам удается тушить пожары малыми силами, просто ввиду своего военного превосходства, но кто знает, что случится в этом мире через сто лет.
Монополия на силу сейчас не означает монополии на силу навсегда. Сила — как сверхтекучий газ, она найдет выход наружу через любую трещину в сдерживающем ее сосуде, она способна заполнить любой объем, пусть и потеряв в концентрации.
И даже если этого не произойдет, рано или поздно в мире появится другая сила. И чем позже это произойдет, тем страшнее будут последствия для уже немолодой и изрядно закостеневшей в своей бюрократии империи.
Ближе к полудню Юра объявил перерыв, достал заготовленные из дома бутерброды и термос с чаем. По сравнению с солдатской едой и магазинными продуктами быстрого приготовления, которые я попробовал в воскресенье, это был настоящий пир, и я с удовольствием к нему присоединился. Но не успели мы как следует подкрепиться, как появился разгневанный Цзиньлун, начал махать руками и ругаться на ломаном русском.
— Два тупых лаовая, — заявил он. — Из-за вас в доме пропал вай-фай.
— Этого не может быть, — сказал Юра. — Я к местной сети еще даже не подключался. Если есть какие-то перебои, то это не из-за нас. Может быть, вам стоит позвонить провайдеру?
— Вай-фай был, теперь вай-фая нет, — сказал младший Ван. — Иди чини.
— Я, конечно, могу роутер посмотреть, — сказал Юра. — Но уверен, что мы тут не при делах.
— Ты — пустое яйцо, — сказал ему младший Ван. — Иди чини.
— Я пойду, гляну, — вздохнул Юра, поднимаясь на ноги. — Может, роутер им перевоткну.
— Должно сработать, — согласился я, надеясь, что не говорю очередную глупость.
Юра мрачно кивнул, и они с младшим Ваном удалились за забор.
Наверное, с этого момента все и началось.
Глава 13
Отсутствовал Юра довольно долго. Я съел свою половину бутербродов, допил чай, несколько минут посидел в тишине, а потом принялся работать дальше.
Я просверлил отверстия еще для двух кронштейнов и повесил сами кронштейны, когда в перфораторе сел аккумулятор. Если бы такое случилось в моем старом мире, мне было бы достаточно коснуться его двумя пальцами и перекачать в него малую долю своей внутренней энергии, но здесь мне пришлось поработать ногами и идти к сумке, которую я оставил на месте нашего импровизированного пикника.
Я поставил запасной аккумулятор, а старый бросил в сумку, набитую инструментами, большей частью которых я не умел пользоваться. За исключением, пожалуй, пистолета Кости, который я зачем-то захватил с собой на работу.
В своем старом мире я не придавал огнестрельному оружию большого значения и в мирной жизни пистолетов с собой не носил. Но там у меня были мои молнии, а здесь я чувствовал себя совсем беззащитным. Хотя пистолет, конечно, был только иллюзией защиты.
Против таких, как младший Ван, например, огнестрельное оружие бессильно.
Цзиньлун не был похож ни на солдата, ни на чиновника, поэтому сложно было определить, какими способностями он обладает и для чего может их использовать.
Любопытства ради я достал из кармана телефон, вошел в интернет и вбил в строку поисковика имя младшего Вана. Выдача была огромной, потому как Ван — фамилия в Китае достаточно распространенная, но о конкретном молодом человеке с татуировкой на шее я ничего не нашел.
Старшего Вана, которому принадлежал особняк, на первых трех страницах результатов поиска тоже не обнаружилось. Откровенно говоря, я на это особо и не рассчитывал. Интернет хранит информацию только об известных или популярных личностях, на обычных людей ему, как правило, наплевать.
Работа, по крайней мере, эта ее часть, была несложной (хотя непыльной я бы ее не назвал), но все равно не вызывала у меня никакого энтузиазма. Меня учили, что достойная работа должна приносить пользу обществу, а не отдельным его членам. И больше всего меня раздражало, что прямо сейчас я работал на представителей касты завоевателей.
Пусть даже я лично им никакой войны не проигрывал.
Я закрепил третий кронштейн, когда вернулся Юра, таща в руках наши сумки с инструментами.
— Вот и пообедал, — мрачно сказал он.
— Что там было? — спросил я. Не потому, что мне на самом деле было интересно, а потому что такой вопрос обязательно должен был задать Иван.
— Понятия не имею, — сказал Юра. — Перезагрузил им роутер и все заработало.
А я уж думал, это на самом деле мы им какой-нибудь кабель повредили во время сверления. Хотя, конечно, какие в заборе кабели…
— Бывает, — сказал я.
— Представляешь, у них там «мерседес» в гараже.
— Танк? — удивился я.
— Почему танк? Хотя, ну, почти… Здоровый такой, черный. Их не выпускают уже лет тридцать, если не больше, а он у них такой пыльный, как будто они на самом деле на нем ездят. На «мерседесе», прикинь?
— Красиво жить не запретишь, — попытался угадать я.
— Эта тачка миллионы стоит, — похоже, угадал. — Я даже не знаю, сколько именно миллионов.
— И что тебя удивляет?
— Я не удивлен, — заявил Юра. — Я возмущен. Пока мы тут горбатимся за какие-то гроши, всякие ваны разъезжают на раритетных машинах, на которые нам за всю жизнь не заработать. Это классовое неравенство, как оно есть.
— Люди в принципе не равны, — сказал я. — Это нормально.
— Это не нормально, — сказал Юра. — У людей должны быть равные возможности, без искусственных барьеров и предрассудков, иначе нам справедливое общество не построить.
Конечно, здесь я мог бы ему указать, что общество, справедливое или нет, строят не такие, как Юра, а такие, как Ваны, и у них наверняка существуют свои представления о справедливости, и тот факт, например, что один человек может разить своих врагов молниями, а другой — не может, к числу искусственных барьеров и предрассудков никак не отнести, но точка зрения Ивана на этот вопрос была мне неизвестна, и если вдруг окажется, что она далека от моей (скорее всего), и он ее уже озвучивал (вполне возможно), Юра получит вполне законное право поинтересоваться, в какой момент
