В опочивальне шанского правителя было установлено специальное кресло, сидя в котором, тунгуань внимательно наблюдала за происходящим, следя за тем, чтобы Царское Соединение без обмана действительно имело место. Для регистрации таких акций использовались специальные кисточки красного цвета.
Супругам вана, занимавшим более высокое положение, позволялось находиться в обществе столько, сколько он сам пожелает, наложницы должны были покидать опочивальню вана до наступления рассвета, а дворцовых девушек, положение которых считалось самым низким, отсылали прочь сразу же после Царственного Соединения. Те, кому удавалось доставить удовольствие вану, получали серебряное кольцо. А если при этом происходило зачатие, серебряное кольцо заменялось на золотое.
От Чжоу Синя, однако, ни одна девушка не получила золотого кольца, по крайней мере за рождение сына и наследника. И он принялся еще яростнее биться на арене с дикими зверями и со своими войнами. В это время в его гареме появилась девушка "прекраснее пиона и лотоса" по имени Тацзи. И так необычны были ее красота и особый дар, что ей удалось избавить императора от импотенции. Согласно сохранившимся хроникам, поведение наложницы во время первой брачной ночи с Чжоу Синем было настолько смелым и необузданным, что он поначалу не поверил, что она – девственница. Лишь после того, как придворная дама подняла над ними лампу и шанский ван увидел кровь на своем Нефритовом Стебле и на шелковой простыне, он окончательно удостоверился в ее невинности.
Тацзи сразу же стала фавориткой вана и была возведена в ранг официальной супруги. Из-за нее с этого времени он стал уделять намного меньше внимания своим остальным женам и наложницам, о некоторых совсем позабыв.
Как признавался евнух Сунь Яотин, здоровье Пу И было таким слабым не только потому, что евнухи подстрекали его к занятиям "любовью" со служанками, но еще и потому, что евнухи мучили молоденького императора, занимаясь с ним гомосексуализмом.
В детские годы, когда юный Пу И пострадал от половых излишеств, он стал искать возможность покончить с этим. Тогда он попал в развратную жизнь с евнухами. В то время во дворце был евнух, которого звали маленький Ван Саньэр. Это был красивый, статный и высокий парень с тонкими правильными чертами лица, он был похож на юную прекрасную девушку, некоторые евнухи говорили даже, что он женственнее и красивее. Он был необыкновенно белолицый с оваловидным безусым лицом. Пу И полюбил красивого молодого евнуха и дал ему официальное имя Ван Фэнчи. Маленький Ван уже с детства страдал во дворце от сексуальных домогательств некоторых евнухов. Он был "игрушкой" в руках старых евнухов, их сексуальным партнером. А в семнадцати –восемнадцатилетнем возрасте возмужавшему Ван Саньэру, который набрался "опыта" у своих старших товарищей, уже самому нравилось развратничать с новыми маленькими евнухами в темных углах дворца. По воле судьбы он стал евнухом в покоях императора. Он был старше Сына Неба на несколько лет. Вскоре, став неразлучными друзьями, они всегда бывали вместе. Как утверждал последний китайский евнух, все это Пу И не осмелился рассказать в своих мемуарах "От императора до гражданина", изданных в КНР.
Здесь уместно сказать, что любовь к мальчикам не является чисто китайским "изобретением". Если мы обратимся к истории древней Греции и Рима, то и там обнаружим подобные вещи. Там довольно часто проявлялась индивидуальная любовь мужчин к мальчикам и юношам. В связи с этим развилась обширная гомосексуальная проституция.
Объяснение этому извращению можно найти в преклонении древнего грека перед физической красотой форм мужского тела. Он восторгался мощью, красотой мышц и телесных форм, присутствуя на олимпийских играх, или принимая сам участие в спортивных состязаниях.
Любовь к красоте мужских форм вырабатывалась в гимназиях и других общественных местах, где толпилась нагая молодежь и где сообща занимались физическими упражнениями. Во время больших праздников и в театре также представлялась возможность любоваться мужской красотой и силой.
Это чувство изящества вызывало желание обладания теми роскошными формами, которые приводили в восторг зрителя. Обладание изящным, сильным и мужественным телом сулило наслаждение. В Греции педерастия была взаимностью, ей предавались, как наслаждению, люди часто равные по положению, люди, соединявшиеся страстью через любовь и взаимную дружбу.
Кроме эстетического характера, в любви к мальчикам можно обнаружить и значительную примесь чисто духовного элемента индивидуальной любви. Это прежде всего заметно в дорийской любви к мальчикам, которая послужила исходной точкой для развития античной однополовой любви. Если гомосексуальная любовь существовала в Греции (как и везде) и раньше, то дорийцы – последние иммигрировавшее в Грецию дикое горное племя – первыми ввели любовь к мальчикам как явление, признанное публично, заслуживающее уважения, как народный обычай. Гомер никогда не упоминает о каких бы то ни было педерастических отношениях. Но уже Солон описывает педерастию как безобидную радость юности. И в цветущую эпоху Эллады такие мужи, как Эсхил, Софокл, Сократ и Платон, были педерастами. "Характер этих отношений своеобразен: качества мужчины, его геройство через посредство любви передаются любимому мальчику, – писал И. Блох. – Поэтому общество считает желательным, а государство даже настаивает, чтобы выдающиеся мужчины любили мальчиков; поэтому мальчики предлагают себя героям. Для мальчика считалось позором не найти себе возлюбленного, и считалось за честь – которую на Крите праздновали и публично, и в семье, – если мальчик приобрел любовь уважаемого возлюбленного и торжественно соединялся с ним".
Античная любовь к мальчикам покоилась на старинной вере, что при половом сношении душа, ум, характер любовника переносятся на мальчика и что таким образом из чисто чувственного акта возникает душевное взаимодействие значительно более индивидуального характера, чем была в то время гетеросексуальная любовь. Высокая оценка любви к мальчикам как политическо-педагогического учреждения относится к У1 и У в. до н.э., до наступления персидских войн. С ослаблением отношений между юношами и взрослыми мужчинами в эллинскую эпоху – быть может, в связи с выступившими в ту пору на сцену гетерами – индивидуальный, душевный и социальный моменты в гомосексуальной любви все более и более отходили на задний план, уступая место чисто физическому влечению. Римляне переняли от греков уже только эту сторону любви к мальчикам.
Итак, если принять во внимание всеобщее распространение педерастии в классической древности и ее публичность, нетрудно понять, что и мужская проституция пользовалась тогда почти равными правами с женской и достигла таких размеров, о которых в настоящее время невозможно себе составить истинного представления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
