Читаем без скачивания Идиотам просьба не беспокоиться - Тибор Фишер

Где он свернул не туда? Или, может быть, пропустил поворот? Когда ему, еще в юности, задавали вопрос: «Чего тебе хочется делать в жизни?», он ни разу не ответил: «Сидеть, изнывая от скуки, в почти пустом доме, на потертом скрипучем диване типа тех, которые жгут на тренировке пожарных; короче говоря, быть законченным неудачником, но таким неудачником, о котором и говорить не стоит… у которого не было никаких грандиозных планов, которые потерпели бы неудачу… которого изначально почти никогда не пускали через парадный вход».

Когда у тебя нету денег, в этом есть только одна положительная сторона: тебе легко быть аккуратным. Все его имущество состояло из маленького телевизора (на который бы не позарился даже самый занюханный вор) на подставке из телефонных справочников, старенького дивана, дохлого кактуса, ржавого котелка, который давно надо было выбросить, револьверов с перламутровыми рукоятками и книги О.О. Говарда «Знаменитые индейские вожди, которых я знал». За последние десять лет он продал, отдал попользоваться или просто отдал навсегда почти все, что у него было. Он бы продал и револьверы, если бы их можно было продать хотя бы за полцены.

Он выглянул в окно и посмотрел на небо, безбрежное серое вето. Еще он увидел соседа Спринга, который сосредоточенно разбирал на части очередную машину и раскладывал оные части по всему кладбищу автомобилей, в которое давно превратился его сад. Спринг оторвался от своего занятия и принялся столь же сосредоточенно ковырять в левой ноздре.

Киду постоянно «везло» на такое зрелище. Однажды он ехал в поезде, и сразу за Бермингемом, когда мимо проехал еще один поезд, он мельком увидел в окне вагона первого класса Маргарет Тэтчер. «Железная леди» ковырялась железным пальцем в своем железном носу. Еще подростком, когда он ездил в Америку, в маленьком барчике в аэропорту Феникс он видел Джона Леннона. Леннон пил кока-колу и самозабвенно ковырялся в носу, что сразу убило все поползновения попросить автограф. Но вершиной всего была встреча с Джорджем Бестом в одном безымянном пабе возле Олдхэма. Звезда английского футбола сидел с пинтой пива и с задумчивым видом ковырялся в носу, размышляя, должно быть, о вечном. В общем, у Кида был дар заставать знаменитости за интимным занятием чистки носа, но он понятия не имел, как извлечь из него хоть какую-то выгоду.

И разумеется, он молниеносно выхватывал револьверы, но это тоже не принесло ему счастья в жизни. Его способности стрелка нашли только одно признание: Кида пригласили выступить в его старой школе – рассказать ребятишкам о законах Дикого Запада.

У него на каминной полке до сих пор стоит их фотография. Все вместе: Брэмхолльская команда (Брэмхолльское общество реконструкции истории фронтира), все четверо. Были у них и другие любители Дикого Запада, но ядро Брэмхолльской команды составляли он сам, Баз, Легкомысленный и Войтек. Их приглашали потешить народ на ярмарках, в богадельнях и на открытии одного супермаркета. А еще они выступали по местному телевидению.

Диким Западом он «заболел» с детства. Он собирал всю информацию, которую только можно было добыть. Если вам вдруг понадобится узнать, где конкретно стоял Док Холлидей при перестрелке на ферме «О.К. Коррал», или какой был любимый алкогольный напиток у Джесси Джеймса, или точное количество перестрелок в Оклахоме в 1870 году: теперь вы знаете, к кому обращаться. Прошло много лет, прежде чем он понял, почему Дикий Запад так привлекает его (и остальных); уже будучи взрослым, он сообразил, что это был такой мир, где проблемы легко распознавались (по черным шляпам) и так же легко решались. Сталкиваясь с проблемой, ты не звонил в полицию, не писал своему депутату и не консультировался с адвокатом – ты вынимал револьвер и разбирался с проблемой на месте. Вот в чем главный минус жизни: ни с чем нельзя разобраться.

С сожалением вспоминая о том, сколько стоила рамка, он поставил фотографию на место. Он был последним из Брэмхолльской команды.

Баз («Джолли с ранчо») уехал на юг, за границу. Кид давно уже подозревал, что страсть База к Дикому Западу была только прикрытием для того, чтобы уйти от жены и детей. «Ребята рассчитывают на меня», – говорил он своей протестующей половине, представляя себя шофером, хотя он, наверное, вообще никогда не садился за руль, потому что боялся ездить.

Уйти от жены и детей было для База первейшей задачей в жизни, над которой он упорно работал. А еще он участвовал в марафонских забегах. «Это для благотворительных целей, котик, и ребята рассчитывают на меня». Его жена подозревала, что марафон – это только отмазка, чтобы слинять в бар с друзьями, и когда он выходил из дома в спортивном костюме, она регулярно следила за ним на машине. Сама идея была нелепой, потому что пивное пузо у База было не больше, чем у двенадцатилетнего мальчугана; но Баз был готов пробежать четырехчасовой марафон и сразиться со всеми бандами бандитского Додж-Сити, лишь бы уйти из дома – настолько сильным было его желание сбежать от своего семейства.

Благотворительность и марафон замечательно объединились, когда Баз сбежал-таки в Марбеллу, прихватив триста сорок фунтов для детей-инвалидов. Не то чтобы ради такой добычи стоило убегать, но у него появилась хотя бы возможность побега.

В Испании Баз открыл бар («Красный дьявол») на пару с красивой молоденькой вертихвосткой, которая, по идее, должна была вскоре уйти от него к какому-нибудь солидному испанцу постарше и поупитаннее, но которая со временем превратилась в жену с двумя детьми. Еще в самом начале он прислал Киду и всем остальным из Брэмхолльской команды свою фотографию, на которой он был в футболке «Родился на севере, живу на севере и умру на севере»; он стоматологически улыбался во все тридцать два зуба, в одной руке держал кружку неопознанного пива, а другой обнимал за талию знойную сеньориту.

Ходили слухи, что Баз хотел вернуться, но боялся, что его привлекут за неуплату алиментов. Должно быть, он был в полной заднице, иначе он бы дал знать о себе. Не то чтобы он очень стремился поддерживать отношения, но если бы ему было чем хвастаться, он бы похвастался – из одного только самодовольства.

Баз был манчестерцем до мозга костей, и его тянуло обратно. Он изнывал по теплому пиву и холодному дождю. Кид сомневался, что он сам тосковал бы по родному Манчестеру, будь у него альтернатива – радостная и солнечная. Такова ирония судьбы: всю жизнь он провел в Манчестере, хотя больше всего на свете ему хотелось отсюда уехать.

На самом деле, он даже предпринял такую попытку. В девятнадцать лет он уехал в Штаты, чтобы пройтись по местам «боевой славы» Дока Холлидея и прощупать почву на предмет остаться. Он обнаружил, что (во всяком случае, в Аризоне) есть только два вида работы: которая требует квалификации и вида на жительство – для американцев и которая не требует квалификации и вида на жительство – для мексиканцев, которые готовы работать за совсем уже смешные деньги.

В полном отчаянии, он познакомился с Пэтом – человеком безграничного оптимизма и владельцем целого трейлера игрушечных танков. Больше тысячи игрушечных танков на батарейках. Так что Кид и еще один парень, негритос по имени Стив (который шел автостопом в Лос-Анджелес на чемпионат по хула-хупу), за три дня обошли все магазины Феникса, пытаясь продать эти танки.

Продать – не в смысле убедить владельцев взять танки на реализацию, а в смысле продать их за бабки работникам магазинов. У Пэта была теория, что у людей, которые работают в магазинах, нет времени по магазинам ходить, что все они изнывают от тайного нереализованного желания прикупить себе игрушечный танк на батарейках, и что очень важно, чтобы у Кида был помощник, который демонстрировал бы удивительные качества танков восторженным покупателям, пока сам Кид вел бы торговлю.

В конечном итоге он преисполнился глубочайшего уважения к любезности и терпимости американцев; или, может быть, если человек продает духи или индивидуальные туры на Багамские острова, он просто не ожидает, что кто-то войдет и предложит ему купить игрушечный танк. Как бы там ни было, Кид не продал ни одного, хотя один раз, разговорившись с шестнадцатилетним парнем, который присматривал за цветочной лавкой в отсутствие хозяина, он почти его уговорил. Но почти не считается.

Пэт слишком смело экспериментировал в бизнесе, чтобы делать деньги, но он был хорошим дядькой и в завершении неудачной кампании с танками за свой счет накормил их со Стивом обедом. Он в жизни не ел ничего вкуснее. Еда была отвратительная: водянистое порошковое пюре, подгоревший кусок мяса, в ошметках жира и жесткий, как подметка, размокшая зеленая фасоль, у которой был такой вкус, как будто она пролежала неделю в сапоге у ковбоя. И все это происходило в затрапезной закусочной, где недоставало одной стены. Но Кид не ел ничего двое суток – кроме черствого пончика в цветочной лавке. Он съел все подчистую, буквально вылизал тарелку, после чего уставился на нее с неизбывной тоской и надеждой в глазах.