— Дов…
Нет. Мне нужен ближний бой. Шаг вперед. Я около марева смерти. Проф, сейчас я испробую одну нашу новинку, и этот гаденыш останется живым. Второй шаг. Я вхожу в марево. Заложники за моей спиной обезумели от страха. Я ничего не слышу, кроме единого вопля ужаса. Третий шаг. Я полностью скрылся в пелене. Пуховик трещит от невероятных нагрузок и готов сломаться. Хрен тебе. Выдержишь. Еще шаг вперед. Я вижу инвалида. Тесак[20] сносит ему правую руку. От тесака не существует защиты. Посох мага отлетает в сторону. Марево вокруг фигуры бледнеет. Хам — ручечник и вербалист. Вот почему он смог работать после выписки ему больничного листа. Я не заметил посоха. Клайд сносит левую руку хама, а айдал вонзается в живот. Крик отшельника перебивает вопли заложников. Еще не все закончено. Я опустился на колени и вонзил кинжал в раскрытый рот хама. Провернул и вытащил клинок. На пол пещеры упала частица плоти. На пол пещеры упал язык адепта. Я достал флакон иноина и залил эликсиром раны хама. Вот теперь все. Здесь все, но нужно поинтересоваться делами туристов. В первой пещере еще остались четыре слуа. Если туристы не получили моего сигнала, то твари наверняка сейчас будут здесь. Я подобрал мечи и встал на ноги. А все-таки тесак — отличная штука. Одна проблема: это плетение использует воду твоего тела. Как проф смеялся, когда я хотел назвать эту разработку «бензопилой».
— Спасайся, брат! — Одиночный крик слегка разрезал общий хор воя заложников.
Не понял. Я на секунду отвернулся от дверного проема и повернулся обратно. Что я там видел? Один заложник, рейнджер судя по всему, с ужасом смотрел на серое марево. Почему? Оно почти рассея… Твою. Марево не рассеялось. Оно начало концентрироваться в тысячи маленьких игл, и они все направлены на меня. Так, бахрома, вперед.
— Спасайся, — опять крикнул мне рейнджер. — Сначала это убьет тебя, а потом всех остальных. Мы обречены, а ты можешь убежать.
— А почему иглы будут сперва убивать меня? — крикнул я, не отводя глаз от дверного проема.
— Ты последний, кто зашел сюда, — вычленил я голос рейнджера из общего шума. — Ты последний, кто оказался рядом с темным магом. Иглы убьют тебя и растворят твою плоть. А потом примутся за остальных, пока не иссякнет их сила. Адепт Проклятого любил мне хвастаться, как он сможет отомстить своим убийцам. Брат, это плетение завязано на смерть этого мага. Беги, и ты спасешься.
— Так я же его не убил! — изумился я.
— Поэтому мы все еще живы, — ответил моей спине рейнджер. — Заклинание привязано и к ранению мага. Если проклятый колдун сможет быстро избавиться от ран, то плетение рассыплется. Если нет, то иглы начнут атаковать. Дикс был очень искусным магом. Надеюсь, что был. Надеюсь, что он сдохнет.
Ясненько. Иногда быть добрым к врагу полезно для собственного здоровья. Крики за моей спиной постепенно затихли. Люди начали ждать, чем все закончится. Люди за моей спиной начали надеяться на спасение, на жизнь, после того как почувствовали ужас смерти. Хрен вам, выживете. Так, шаги в пятой пещере. Я нагнулся над телом все еще живого темного мага и швырнул его в бывшую дверь. Я сделал шаг вперед и закрыл своим телом середину проема. Товьсь. Шаги приближаются. Пятеро? Слава Создателю, это не слуа. Туристы-соратники. Блин, иглы начали движение.
Я влил всю оставшуюся силу в руну-ключ пуховика. Я стал пуст, как бутылка алкаша.
— Далв, — услышал я крик Изара. — Это мы, не атакуй, сей…
— Стоять на месте, — рявкнул я. — Не двигаться.
Иглы начали срываться со своих мест и вонзаться в мою защиту. Ждем-с.
Пять фигур застыли перед дверным проемом. Тройка рейнджеров с Эйриком во главе. Арбалеты с хитрыми болтами направлены в пол. За их спинами — Изар и Алиана. Отлично. Стандартный боевой порядок. Пехота прикрывает танк и госпиталь.
Пять секунд — полет нормальный.
— Изар, спеленай его мозг, если можешь, — показал я на отшельника. — Он должен жить, чтобы сильно пожалеть об этом. Пожалеть о том, что он остался жив. Понял?
Десять секунд — полет отличный. Пока еще отличный.
— Сделаю, — кивнул Изар. — А почему мы не можем войти? Судя по всему, мы всех убили.
— Есть одна проблема, — начал я, повернув голову и посмотрев на атакующие меня иглы. — Меня сейчас пытается убить одно интересное заклинание. Вас, если зайдете в эту пещеру, данный процесс тоже затронет. Иглы смерти, боли и ужаса атакуют мою спину.
Пятнадцать секунд. Трон и Колар, у вас получилась отличная защита, да и я к этому руку приложил.
— Выйди оттуда, — заметил Эйрик.
— Тогда заклинание начнет убивать людей, которые находятся внутри, — ответил я и отошел в сторону от дверного проема. Отошел внутрь пещеры. Иглы, радостно взвизгнув, стали нападать со всех сторон.
Глухой мат егерей, стиснутые кулаки Изара, судорожный всхлип Алианы.
— Я начинаю понимать, — начал Изар, задумчиво смотря на атакующие меня иглы. — Нет смысла погибать всем, когда может погибнуть только один. Так?
Двадцать пять секунд — я пока еще живой, а игл почти не осталось.
— Ты правильно понял, — усмехнулся я. — Ты повелитель огня и с этой гадостью не справишься: у огневиков всегда была слабая защита. А я — универсал. Все, закончили разговор.
Тридцать секунд. Пуховик скоро сдохнет. Хорошо, что я убрал из щита Трона лимит времени. А как верещал проф! Мол, лишний расход силы и две дополнительные руны. Бездарь и болван. Так называть своего учителя. Меня то есть. Наглость и хамство.
— Далв!
Алиана скинула шлем и с ужасом смотрит на меня.
— Я такой страшный? — усмехнулся я.
Тридцать пять секунд. Очень умелый маг — этот обрубок плоти. Растянутое по времени нападение. Отличное заклинание. Пуховик почти сдох. Но и игл практически не осталось.
— Далв, — замечает Изар. — У тебя очень интересная и великолепная магическая защита. Только сейчас я смог немного понять ее суть. Поделишься некоторыми секретами?
Сорок секунд. Я еще жив? А Изар — почти психолог. Только отвлекать меня от процесса моего убийства не надо. Я анализирую структуру этой гадости своей бахромой. Если выживу, то такая вещь, но в другом исполнении мне пригодится.
— Перебьешься, — усмехаюсь я.
Темнота и водоворот.
Отступление второе
В баре почти никого не было. Только двое мужчин негромко разговаривали и пили пиво.
— Значит, и у тебя ничего? — спросил высокий мужчина.
— Да, Герыч, никаких следов, ничего!
