— Как будто он мне об этом расскажет, — бурчу я. — Я боюсь, что он в какой-то момент исчезнет, а потом окажется, что она запудрила ему мозги и увезла к чёрту на куличики.
— Перестань, — смеётся Стас. — У неё, кроме судимости ничего нет. Артём умный мальчик, он не станет бросать нормальную жизнь ради бабки, которая вышла из тюрьмы. Да, он на эмоциях поверил ей, потому что мы всегда молчали о его отце, а эта тема явно его волновала. Он сын моего брата, сможет выбрать правильное решение.
— А ещё он и мой сын тоже, поэтому я и боюсь.
Скворецкий вздыхает, бросая взгляд в окно. Я же смотрю на его профиль, удивляясь, как моя жизнь свернула к таким моментам, как сегодняшний. Когда-то я думала, что больше не смогу общаться со Стасом из-за всего, что натворила, а теперь я работаю в его компании, он мой начальник, а ещё помогает с воспитанием Артёма и постоянно меня поддерживает. Я причинила ему столько боли, а он всё ещё рядом.
Я наклоняюсь к Стасу и накрываю ладонью его руку — мужчина смотрит на меня, слегка улыбаясь.
— Спасибо тебе, — говорю я.
— За что?
Мы переплетаем пальцы, и я чувствую, как мурашки скользят по коже от того, насколько нежно Стас поглаживает меня большим пальцем.
— Просто, — улыбаюсь.
В его синих глазах что-то вспыхивает, мужчина прищуривается, и в уголках его век собираются складочки. Он постарел. Все мы постарели. Теперь от тех глупых подростков больше не осталось ничего, лишь еле заметные отголоски, проскальзывающие во взглядах и поступках.
— Давай поженимся? — вдруг говорит Стас.
— Что? — удивлённо вскидываю брови, пытаясь отыскать в глазах собеседника правду. — Чего это ты вдруг.
— Ну, а что, — Скворецкий пожимает плечами. — Долго мы ещё будем в детство играть? Вон, даже Костян остепенился, а мы всё прячемся, как будто родители нам запрещают встречаться. Тем более что Артём ничего не имеет против нас.
Я рассеянно молчу, не зная, что и ответить. Да, мы со Стасом в какой-то момент сблизились, нам вместе хорошо, но свадьба? Я даже никогда о ней не думала, и мечтать даже не могла, а тут как снег на голову.
— А как же романтичное предложение, кольцо, все дела? — шучу я, пытаясь разрядить обстановку.
— Если хочешь, я устрою самое романтичное из всех романтичных предложений в этом мире, — на полном серьёзе говорит Стас.
Я вдруг вспоминаю момент, когда Артём подарил мне кольцо. Нельзя сказать, что во всей тогда случившейся ситуации можно было извлечь хотя бы капельку романтичности, но Тёма умудрился сделать даже это. Меня переполняет тоска, и я вдруг чувствую вину перед погибшим любимым, но эти чувства больше не приносят мне невыносимой боли, лишь тёплую грусть, которой переполнены воспоминания.
— Нет, — качаю головой. — Не нужно. Я согласна. Только давай повременим, хочу, чтобы ситуация с Артёмом немного разрядилась, не хочу его шокировать очередными новостями. Он ведь только недавно узнал об отце.
— Как скажешь, — Стас наклоняется и целует меня.
Я улыбаюсь. Мы больше не затрагиваем тему Артёма, продолжая рассуждения по поводу свадьбы и медового месяца, которые до сих пор кажутся мне просто шуткой. Нам приносят обед, а когда отведённое на перерыв время заканчивается, мне и Стасу приходится вернуться к работе. Подобная повседневность приносит уют и спокойствие. Никаких тебе приключений, интриг и бесконечных секретов, лишь теплота на душе и ни капли суеты.
***
Тихо работает телевизор, кухня переполнена вкусными запахами только что приготовленного ужина, наши тарелки полупустые, и, несмотря на усталость, мы едим медленно, наслаждаясь каждым кусочком и каждой проведённой друг с другом минутой.
Артём сидит рядом, подперев голову рукой и скучающе смотря в телевизор. Парень тщательно прожёвывает каждый кусочек мяса, прежде чем взяться за следующий, а я прокручиваю в голове сегодняшний рабочий день, пытаясь придумать, что стоит сделать для более успешного результата. Платит Стас, конечно, шикарно, но, признаться, прошлая работа, когда мне приходилось сидеть дома и писать статейки, была более заманчивой. Совсем я обленилась…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я встречался с бабушкой, — говорит Тёма, но я не сразу понимаю смысл его слов.
— Ты что?
Меня охватывает страх, в голове тут же появляются картинки всевозможных вариантов развития дальнейших событий, которые заканчиваются для меня весьма прискорбно. Хочется кричать, запретить сыну покидать квартиру, сделать всё, чтобы он больше никогда не поднимал эту тему и вообще забыл о существовании этой страшной женщины, но я прилагаю невероятные усилия, чтобы ничего из этого не сделать.
— Встречался с ней сегодня после учёбы, — Артём опускает взгляд в тарелку и начинает ковырять картошку, а я терпеливо жду продолжения, пытаясь унять обезумевшее сердце. — Я подумал о том, что мне рассказал дедушка, и решил поговорить об этом с бабушкой, я понял, что она действительно мне соврала. Сказал, что не хочу больше с ней видеться. Прости меня за то, что наговорил тогда всякого…
Сын поворачивается ко мне и виновато смотрит — я прикусываю губу, чтобы не разрыдаться от облегчения и внезапно накатившего счастья.
— О, Тёмка, — я обнимаю его. — Это ты прости меня за то, что не рассказала правду. Боялась, что ты будешь считать меня виноватой. Хотя я действительно виновата…
— Ты не виновата, — он отстраняется. — Всего-то я мог бы быть сыном богатого бизнесмена и кататься на лимузине, если бы отец не погиб, но это мелочи.
По его улыбке я понимаю, что Артём шутит.
— И был бы ты таким же придурком, как те парни, которые тебя задирают, — щёлкаю его по носу.
Парень закатывает глаза.
— Хотя… Скоро ты можешь им стать…
— Кем? Придурком? — фыркает Тёма.
— Нет, — смеюсь я. — Сыном богатого бизнесмена.
Артём непонимающе смотрит на меня, вскидывая брови, а я, смущённо прикусив губу, выдаю:
— Стас сделал мне предложение.
Несколько секунд сын смотрит на меня как на душевнобольную, а затем выдаёт то, что я меньше всего ожидаю услышать:
— Ну, наконец-то. Давно пора.
— Что?
— Что? Давно пора, говорю. Я устал уже Стасу об этом намекать.
— Ты что? — возмущаюсь я.
Тёмка, рассмеявшись, встаёт из-за стола и, как ни в чём не бывало, принимается готовить себе чай. Вот тебе и поворот. Я так сильно накрутила себя, что готова была взвыть, а ситуация решилась сама собой. Главное, чтобы мать Стаса не стала крутить интриги у нас за спиной, хотя, что она может сделать? У неё ничего не осталось, она стала той, в кого всегда боялась превратиться, а у меня есть люди, которые смогут защитить и меня, и Артёма. Кажется, моя жизнь ещё никогда не была настолько прекрасной, как сейчас. Я наконец-то смогла сделать шаг навстречу своему счастью, и я не позволю никому и ничему встать у меня на пути. Больше не позволю.
Истина 23. Ира
«Всегда важно говорить правду, но еще важней говорить правильную правду».
38 обезьян (Monkey Dust)
TMNV — Птица
Истина 23. Ира
За окном медленно кружится снег, стрелки на часах почти добираются до двенадцати, и вот-вот новый год должен переступить порог нашего дома. Меня окружают уют и теплота, несмотря на то, что всё внутри заполняется противоречивыми эмоциями. Это странно: наблюдать за счастливыми лицами, зная, через что все эти люди прошли. Я вспоминаю моменты, когда мы проводили время вместе, не подозревая о грядущих трудностях, ведь тогда мы были молоды и счастливы. Наверное.
Вот Элли со Стасом как ни в чём не бывало беседуют о «Бигарро», к ним присоединяется Костя с очередной порцией алкоголя, а недалеко от них Аня с Димой мило переговариваются и хихикают. Со стороны так и не скажешь, что когда-то я была безумно влюблена в Стаса, который встречался с Элли, сама я нравилась Назарову, Димка постоянно ходил за мной по пятам по приказу Скворецкого, которого Аня терпеть не могла.
А теперь они все вместе в моей квартире дожидаются боя курантов. Теперь между мной и Стасом нет ничего общего, Костя стал для меня центром мира, а Элли вновь оказалась моей подругой. Как же может измениться мир вокруг тебя, поменяться до такой степени, которую ты даже представить не можешь. Если бы мне кто-то рассказал, что со мной случится подобная ситуация, я бы ни за что не поверила. Не поверила бы, что смогу простить Макееву, что буду любить Назарова, и что моё сердце не станет разрываться от боли при виде Стаса. Смотря на них, я ощущаю облегчение, я испытываю свободу.
