Сверху лило. Внизу хлюпало. Если шли под деревьями — то с них для разнообразия капало. Короче говоря, обстановка не располагала к хорошему настроению, горцы шли молча, а если и разговаривали — то словно бросались короткими, отрывистыми фразами. Двигались двумя колоннами — шахматным порядком, шагах в десяти друг от друга, контролируя противоположную от себя сторону и бесконечно поднимаясь на возвышенности для осмотра местности. Вверх-вниз, вверх-вниз... Шли ужасно долго. Олег устал от однообразия, от леса в серой штриховке дождя, напоминавшего страницу школьной тетради из бумаги плохого качества. Сначала он еще думал, куда они, собственно, идут. Но Гоймир, похоже, это знал... Олег почти отключился. Впрочем — не настолько, чтобы пропустить вскинутую руку Яромира, шедшего первым в колонне.
Все сразу опустились на колено, зашевелились стволы. Морок, шедший впереди Олега, обернулся. Его лицо было азартным и чуть испуганным:
— Бер, — выдохнул он.
— Где?! — изумился Олег. Лицо Морока тоже стало изумленным:
— Да вон же ж, то ли не видишь?! Вон?
Олег увидел — и обомлел. Медведь стоял у сосны. На задних лапах, а передними скреб шероховатый красно-золотистый ствол на высоте ТРЕХ МЕТРОВ!!! Мощный загривок, плечи и спина ходили валиками тугих мускулов, шерсть лоснилась — медведь был сыт и благодушен.
— Не стать, что велик, — как ни в чем не бывало заметил Морок: — Должно, тоже с гор спустился...
— Будем стрелять? — спросил Олег. Морок удивился:
— Да про какое дело? Он часом убредет. Покойный зверь, не зима.
Олег так не считал. В жизни, на Земле он видел медведей только в зоопарках, да еще чучелами в музеях. Даже там они выглядели устрашающе. А уж этот... Однако медведь и вправду то ли не чуял людей, то ли не обращал на них внимания. Он драл кору, похрюкивая, как довольная свинья в грязной луже. Почесался, шагнул в сторону, явно готовясь опуститься на четыре лапы и уйти...
...Бум! Глухой, мощный выстрел охотничьего ружья эхом отозвался в дождевом лесу. Медведь качнулся. И опустился на четыре лапы, но и на них не удержался — лег на бок. Пуля, направленная умелой рукой, угодила ему точно в сердце.
Между деревьями появился человек — он тихо и быстро шел по опавшей хвое к своей жертве, не очень высокий, но крепкий бородач с повадками бывалого охотника, одетый, как лесовик, и вооруженный запрещенной охотничьей двустволкой. Увидев горцев, человек от бедра вскинул ружье, на него тут же нацелились несколько стволов автоматического оружия... Гоймир, в чью грудь ружье глядело, совершенно спокойно сказал:
— Убери одно громыхалку-то. Ты стать попадешь, ну да и мои не мимо поцелят.
— Так тебе-то все равно будет, — уверенно ответил охотник. — Нашу весь не задаром Стрелково зовут, — но ружье опустил. — Горцы? Шиши, что ли?
Олег знал уже, что так называют партизан и не удивился, когда Гоймир кивнул; одновременно он коротко отмахнул рукой, и все опустили оружие, но продолжали поглядывать по сторонам.
— Далеко зашли, — медленным, спокойным движением охотник забросил ружье на плечо. — Гонятся за вами, что ль?
— Да вроде и нет часом, — ответил Гоймир. — Так весь-то ваша говоришь Стрелково прозваньем?
— Точно.
— А данваны-то у вас стоят?
— Бог миловал, — мужик перекрестился.
— А вот где они — близким-то? — Гоймир полез за картой. — Не укажешь?
Мужик нахмурился, покосился на медведя. Неуверенно сказал:
— Шкуру снять надо... Неделю я его выслеживал, мохнатого. Трех коров у нас задрал — это летом-то!
— А скору мы обдерем, — Гоймир мигнул Йерикке, тот, улыбаясь, кивнул. — Ну а ты помоги. Иль ты к данванам подлипаешь?
— Тьфу, — сплюнул мужик и перекрестился снова. — Лады, давай покажу... Только вы, ребятки, шкуру не порешите.
— Умеем, — заверил Иерикка, ладонью быстро указав направления слежения: несколько человек рысцой рассыпались по сторонам, а сам Иерикка тихонько посвистывая и доставая камас, пошел к туше. — Вольг, Гостимир, Воибор, помогите.
Гоймир расстелил карту на камне. Мужик одобрительно посмотрел на часовых, замерших за стволами сосен:
— Шкуру не знаю, а воевать вы, кажись, умеете. Давно гуляете?
— Не очень чтоб, — Гоймир прищурился: — А воевать-то мы с мала выучены.
— Наслышаны... Вот, смотри, парень, тут их машины прошли...
— То знаю. Пожгли мы их, — слегка нетерпеливо ответил Гоймир. Мужик почесал бороду:
— Эге... Да ты, парень, знаешь, сколь там человек-то было?
— А мы так больше бьем, чем считаем.
— Ну, дальше смотри... Рисовать-то есть чем? Дай-ка.
— А вот, — Гоймир подал ему простой карандаш. Охотник довольно умело обозначил известные ему коммуникации, гарнизоны и посты.
— До Темного озера тропки не заставлены? — Гоймир повел пальцем по карте.
— Вот чего не знаю... Я в тех краях года два не бывал.
— Ясен день... Данваны что? Не доняли одно? — осведомился Гоймир, складывая карту.
— Торопятся, не задерживаются...— ответил охотник. — Вас клянут. Сам слышал, говорили — время вы у них отбираете.
— Чуете? — на секунду повернулся Гоймир к остальным. И снова обратился к охотнику: — От вас людей забирать не пробовали?
— Так у нас в каждом доме ружье, — почти добродушно отозвался тот, словно это все объясняло. Или в самом деле объясняло?..
— А так чего сами?..— Гоймир не договорил, но и так было ясно, о чем он.
— Парень, семьи у нас. И дома. Они нас не трогают, так и ладно.
— Ваши беды, — Гоймир признал правоту или, по крайней мере, правомочность слов охотника. — А вот каким местом тут стать можно?
Охотник задумался. Посмотрел на медленно качающиеся кроны сосен, медленно сказал:
— Да чего ж... Ночуйте у нас. Чай, весь не спалите... хотя данваны про вас еще и не то болтают! — и он засмеялся, в бороде сверкнули крепкие белые зубы. Потом сказал уже серьезно: — И не опасайтесь, у нас народ надежный, не продадут.
Гоймир потер нос жестом, неожиданно напомнившим Олегу Юрку:
— Прямиком спрос, — решительно выложил он: — Накормите ли? А то запасы в трату неохота, кто там знает, как завтра-то будет...
— Восемнадцать человек? — охотник окинул горцев оценивающим взглядом. — Накормим, не обеднеем... Сняли, парни?
— Тяжелый, сволочь, — бросил Олег. Донельзя неприятная работа, настолько грязная и кровавая, что три месяца назад его затошнило бы от одного вида, сейчас воспринималась, как нечто обыденное, и Олег подумал, вытирая с камаса кровь и жир, что Мир подминает его под себя все больше и больше. А Йерикка улыбнулся, толкая ногой сырую шкуру:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
