свое лицо к Агнеше и поцеловал девушку в губы. Она напряглась, но тотчас одернула себя, начала даже специально ластиться к нему, ответно впиваться в его губы, только бы прогнать образ Ворона из мыслей, из сердца.
Они занимались любовью на заднем сиденье автомобиля. Агнеша смирилась с безуспешными попытками избавиться от грез о мужчине с черными глазами.
Паша обнимал, прижимал, шептал. Она представляла, что это Ворон нависает над ней, что это его руки блуждают по ее телу, что это он обнимает, прижимает и шепчет. Она не хотела представлять, не хотела притворяться, Павел не заслуживал такого отношения. Но ничегошеньки не могла с собой поделать.
— Я люблю тебя, Агнеша.
Тут уж не сдержалась. Заплакала. Вспомнила, как тот, другой, произнес эти же слова.
Павел неправильно воспринял ее реакцию. Немного отстранился, подхватил свои брюки, достал из кармана нарядную коробочку.
— Агнес, выходи за меня замуж.
Слезы продолжали течь по лицу, она с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться в голос. Чертов Ворон! — мысленно посылала она проклятия в пространство. У нее так все было хорошо. И что делать теперь? Замечательный мужчина подарил ей чудесное кольцо с аквамарином, а она…
— Паша, прошу, давай вернемся к этому разговору позже.
— Хорошо, — легко согласился он, прижимая девушку к себе. — Только колечко оставь на своем пальчике.
Почти всю ночь Агнеша читала кропотливый труд Саши Черных. А как дочитала, приняла решение — она едет в Коломну.
Дождалась, когда все члены семьи покинут квартиру, и вызвала такси.
Дорого, конечно, получится, но на днях перечислили стипендию, на оплату такси до Коломны должно хватить.
Все два часа пути она гадала — получится или нет? И если получится, где она окажется? В том месте, откуда исчезла? Или весь круг начнется заново, в Саноцком замке? А что, если там время течет по-другому, и она попадет в какую-то иную историческую точку?
В Коломенский Кремль Агнеша прибыла до полудня и столкнулась с такой трудностью, как закрытая на замок Маринкина башня. Фотографа поблизости не наблюдалось. Не экскурсионный день, — догадалась она.
Пятнадцать минут бестолкового топтания подле башни принесли свои плоды.
— Девонька, ты чего тут крутишься? — спросила ее женщина в рабочем халате, накинутом поверх обычной одежды.
— Я позавчера сюда с экскурсией приезжала. Нас перед отъездом фотографировали в этой башне, и я там сумку забыла, — придумала Агнеша. — Не находили?
— Так не прибиралися еще после туристов, — бесхитростно ответила работница.
Одним из ключей внушительной связки она открыла замок на двери Маринкиной башни.
— Иди, поищи сумку. А я пока прибираться начну, — пропустила она Агнешу вперед.
Девушка поблагодарила ее и помчалась на последний этаж башни.
***
— Наконец-то, Агнес, — совсем не по-царски бросилась обниматься Марина. — Мы тут все с ума посходили. Ты всю церемонию пропустила. А что это за наряд на тебе?
— Агнес, я так рада, что ты вернулась, — прилипла к ней и Ефросина. — Папенька кучера велел в карцер посадить, пока не скажет, куда ты делась. И правда, что за чудная одежда на тебе?
— Где ты такое раздобыла? — трогала Софья ткань плаща Агнеши. Жену Станислава интересовало не сколько возвращение девушки, сколько ее необычное одеяние с рисунком под леопарда.
Агнеша еще не пришла в себя, потому помалкивала. Лишь счастливо улыбалась. Ей стало ясно, что на этот раз она переместилась не в то место и не в ту временную точку, откуда исчезла. С момента, как она открыла дверь разрушенной башни Джевицкого замка, здесь уже прошло несколько дней.
— Я поняла. Все это как-то связано с твоими провалами в памяти, — сама придумала Марина объяснение странному исчезновению подруги, а затем ее появлению в чудном наряде.
— Наверное, так и есть, — согласилась Агнеша. — А зачем кучера в карцер посадили?
— Он не мог внятно объяснить, куда ты делась. Бормотал только, что панна по развалинам прогуливалась, а потом исчезла, — выложила Ефросина. — Вот папенька и подумал, что тот либо пьян, либо в сговоре с кем. Ему плетей всыпали и заперли.
— Значит, церемония обручения уже прошла? — немного расстроилась Агнеша, что так и не увидела настоящего короля.
— Да. Я тебе все расскажу. Мы как раз собираемся обратно в Самбор. Даже велю свою лошадь расседлать, в карете с тобой поеду, так хочу поделиться новостями. Жаль, что ты с Урсулой и Аннушкой не познакомилась. Они из Кракова сразу по домам разъехались, а мы в Дембовицы совсем ненадолго заехали.
— И как удачно заехали, — вклинилась в монолог сестры Ефросина. — Агнес вернулась.
— А где пани Ядвига? — уточнила Агнеша, когда все четверо устроились в карете.
— Она расхворалась. Даже на обручение не смогла прийти, — пояснила Марина.
— Мама раньше нас уехала, — добавила Ефросина.
Карета тронулась, и Марина принялась взахлеб посвящать Агнешу в те события, которые та пропустила.
— Дмитрия представлял посол Афанасий Власьев, — начала Марина. — Он такой неотесанный. Представляешь, боялся прикоснуться к моей царской руке. Не знал, как подступиться, чтобы одеть на мой палец алмазный перстень.
— Возможно, он просто боялся нарушить русские традиции? — встала на сторону соотечественника Агнешка.
Марина хмыкнула.
— Ты бы видела, как он оделся. Пугало настоящее.
— Зато ты, наверное, блистала, — подначила Агнеша царицу.
— Так и есть. Я венчалась в белом алтабасовом платье, расшитом жемчугом.
— А на голове у нее была самая настоящая корона, — не удержалась младшая из сестер. — И с нее по волосам спускались жемчужные нитки.
— Лучше расскажите, какие подарки передал царь Дмитрий, — встряла Софья.
— Он столько всего надарил, что у наших магнатов глаза из орбит повылазили, — засмеялась Ефросина.
А Марина стала перечислять, хотя и без особого воодушевления.
— Коня в золотой сбруе с каменьями, живого соболя, трех кречетов в расшитых жемчугом колпачках. Малиновые венецианские кружева, золотую и серебряную парчу, дорогой атлас, украшения из рубинов и изумрудов, ковры восточные.
— Он и мне со Станиславом подарки прислал, — перебила Софья. — И даже персональное приглашение на свадьбу. Станислав получил от царя саблю, оправленную золотом, а я невиданной красоты платье русского фасона.
— У него декольте неприличное, — брякнула Ефросина.
— А Софья у нас не из стеснительных, — ехидно бросила Марина.
Да, не слишком уместный подарок, двусмысленный, — подумала
