Волчьи глаза оказались совсем близко.
— Нет сил? Да мы еще даже не начали, куколка! И не смей говорить мне подобные вещи. Я уже немолод. Могу треснуть от злости. Ломай камышину.
— Что?
— С трубкой плавала?
— Ну?
— Делай из камыша трубку и лезь под воду, только быстро. Я его остановлю ненадолго, а потом мы уйдем.
— Куда?! У нас же нет лодки!
— Делай что говорят!
Лили погрузилась в мутную воду, лихорадочно дыша через импровизированную трубку. Звуки стали глуше, но она все-таки расслышала два громких хлопка рядом с собой, слившихся с третьим, дальним.
Наверху происходило вот что.
— Фергюсон! Я уже здесь. Перестань играть в скаутов. С детства не любил этих прилизанных зануд.
— Я тоже. Малкехи, отстань, а?
— Я сказал, мне нужна девка.
— А я сказал, ты ее не получишь. Ты не там ищешь.
— Я разберусь. Прижму ее покрепче, и она все расскажет.
— Ей нечего рассказывать. Она убежала от живых Гарри и Базза.
— Ага. А потом Сондерс их застрелил. Иди к дьяволу, придурок.
— У тебя же есть собака, Малкехи. Волкодав, не так ли? Почему он не лаял? Почему дал уйти убийце?
— Откуда я знаю!
— А ты подумай. Наверняка это был кто-то, кого собака знает. Кто?
— Тебе всех поименно назвать, сынок? Даймон не бросается на моих гостей. Эта девка приехала на машине и вошла в дом…
— Да, а потом спокойно вышла оттуда, медленно развернулась и величаво отъехала.
— Величаво? Да она полдорожки вспахала своими колесами!
— Вот видишь! И Даймон на это спокойно прореагировал?
— Что ты хочешь сказать?
— Его увели, чтобы дать ей уехать. Потом заперли, а может, просто оставили в саду. Убийца, понимаешь ты это? Убийца, которого Даймон хорошо знал и потому не тронул. Откуда у тебя пес?
— Подарили.
— Кто?
— Не твое дело. Ты мне надоел. Отдавай
Малкехи шагнул вперед, и Дон выстрелил. Рыжий великан выругался и схватился за плечо. Ткань куртки начала стремительно темнеть. Малкехи с усилием вскинул карабин и выстрелил, почти не целясь. Дон выстрелил одновременно с ним. Малкехи выронил винтовку и качнулся вперед, а Дон Фергюсон торопливо зашарил рукой вокруг себя в поисках Лили. Что-то показалось ему странным и заслуживающим внимания, но странностей в последнее время было так много, а времени так мало…
Потом он плыл и толкал ее перед собой, ругался страшными словами, умолял потерпеть, а она все реже взмахивала онемевшими руками, висела на нем мертвым грузом и почти обрадовалась, когда стремнина подхватила их обоих и понесла уже по собственной воле. Последнее, что смогла сделать Лили, это накрепко вцепиться в руку Дона Фергюсона и закрыть глаза.
Сколько продолжалось это кошмарное путешествие, она не могла сказать даже примерно. В том месте, где они выплыли на стремнину, скорость течения достигала скорости автомобиля, поэтому влиять на ход событий они никак не могли. Попадись им на пути валун или порог — и растерзанные тела Лили Норвуд и Дона Фергюсона достались бы стервятникам, с надеждой кружившим над ними, но судьба не спешила приговаривать их к смерти.
Дон ухитрился схватиться за сухое дерево, лежащее поперек потока. Лили при всем желании не могла его отпустить — у нее свело руки. Через несколько секунд Дон Фергюсон осторожно, по миллиметру стал продвигаться вдоль бревна к берегу.
Они просто рухнули на мокрые камни и несколько минут — или веков — лежали неподвижно. Потом Лили пошевелила ногой, уверенная, что ей это не удастся. У нее было полное ощущение, что все кости в ее теле раздроблены в пыль.
Оказалось, все не так уж плохо, по крайней мере с ней. Дону Фергюсону повезло меньше. Когда она тронула его за плечо, он застонал, и Лили с ужасом увидела, что он ранен, прочем, силы у него, как ни странно, все еще оставались. Он даже подмигнул ей, потом сильно побледнел и хрипло произнес:
— Давай, детка, проходим курс молодого бойца в ускоренном режиме. Я временно буду условно раненым, а ты собери хворост. Нам нужно согреться… и еще кое-что. Скоро начнет темнеть.
— А огонь?
— У меня в кармане.
— Так ведь вода…
— Моя зажигалка не промокает. Скорее, Лили. А то я могу оказаться… условно убитым.
Она ползала по берегу на четвереньках, подвывала от ужаса и собирала сучья. Дальше от воды они были совсем сухими. Набрав приличную кучу хвороста, Лили вернулась к Фергюсону и увидела, что он сидит, тяжело привалившись к валуну, и странно, с присвистом дышит сквозь зубы. Смуглое лицо казалось серым — так сильно он побледнел. Она перепугалась до смерти, но Дон Фергюсон приоткрыл глаза и сердито прикрикнул на нее. Вдвоем они кое-как дотащились до хвороста, и Лили с первой попытки развела костер.
Теперь следовало заняться раной. Дон и Лили сообща освободили раненое плечо от куртки и остатков рубахи, и Лили судорожно вздохнула при виде страшной сквозной дыры в плече. Дон сглотнул и сказал негромко:
— Девочка, тебе надо собраться. Один я не справлюсь. Возьми патрон у меня в кармане. Так. Теперь осторожно отсоедини вот эту крышечку. Не урони! Возьми сухой лист, вон тот, пошире. Высыпай на него порох… умница. Теперь равномерно посыпь рану, а остаток всыпь прямо в дырку… Стоять! Обмороки завтра!
То, что было дальше, позднее преследовало Лили в кошмарах. Дон Фергюсон щелкнул зажигалкой и поднес огонек к засыпанной порохом ране. Короткая вспышка, резкий запах горелого мяса и глухое, страшное рычание пополам с диким воем. Лили до крови укусила запястье. Дон Фергюсон подался вперед, на спине и плечах крупными каплями выступил пот. Лили даже представить боялась, какую боль он испытывал, этот страшный, неимоверно сильный и очень опасный человек, который рисковал своей жизнью, защищая ее.
— Дон… ты как? Господи, что ж это такое, Дон?!
— Не скули. Сейчас пройдет. Уже прошло. Учись, пока я не помер. Рану надо прижечь, особенно после купания в реке. Теперь у меня, скорее всего, не будет заражения крови, наверняка прибавится еще один шрам и, может быть, остановится кровотечение.
— Это же дико больно!
— Умирать неприятнее. Особенно от заражения. Вот что, Лили, слушай меня. Я могу ненадолго потерять сознание. Могу надолго. Через два часа надо уходить. Раньше мы просто не встанем. Если не сможешь меня растолкать, уходи одна. Пойдешь по этому берегу вниз, там почти везде можно пройти. Километрах в двадцати отсюда есть деревушка. Там скажешь, что Змий просит помощи, они помогут. Все поняла? Возьмешь мой нож.
— Я без тебя не пойду.
— Лили, все мои мучения имеют смысл, если ты останешься жива. Если нет — значит, я помру полным придурком.
