Очевидно, что Советскому Союзу не было причин отказываться от Ялтинского соглашения и соглашаться на проект Трумэна и Даллеса. Тем более что в ответном письме сенатору Даллес пишет, что Советский Союз не является «союзной державой» и не будет таковой, поскольку Сан-Францисский договор союзных держав от 1951 года уже закрыт для подписания. Даллес также указывает, что СССР не может претендовать на правооснование по договору. Такие претензии, в случае их выдвижения, ставились бы в зависимость от других факторов, а не от мирного договора.
Было бы удивительным, что СССР подпишет и присоединится к договору, целиком разработанном в Госдепартаменте США и в обсуждении которого его представители не принимали никакого участия, поскольку США с самого начала поставили себе целью не допускать их к выработке этого документа или даже внесению в него поправок, дополнений и изменений.
Интересно, что далее в своем письме Даллес цитирует часть выступления А. А. Громыко от 5 сентября 1951 года (точно в 46-ю годовщину заключения Портсмутского мирного договора) на Сан-Францисской конференции, где первый заместитель главы МИД СССР говорил, что проект договора не входит в рассмотрение «исторической принадлежности территорий (Южного Сахалина с прилегающими к нему островами и Курильских островов) и бесспорной обязанности Японии признать суверенитет Советского Союза на этой части территории СССР. Мы уже не говорим, что, внося такого рода предложения по территориальным вопросам, США и Великобритания, подписавшие в свое время Каирскую и Потсдамскую декларации, а также Ялтинское соглашение, стали на пути грубейших нарушений обязательств, принятых на себя по этим международным соглашениям».
Вскоре после своего этого выступления А.А. Громыко «покидает» пост первого заместителя министра иностранных дел СССР и отправляется в июне 1952 года послом СССР в Англию.
Во время слушаний в сенате США по вопросу о мирном договоре с Японией Даллес позволял себе употребление таких выражений, как «советская оккупация Курил и Южного Сахалина», «Советский Союз сам виноват в этих нарушениях Ялтинского соглашения» (?) и т. п. 22 января 1952 года он публично признался: «Договор в Сан-Франциско — это первый официальный акт, принятый США и ведущий к прямому отказу от Ялтинских соглашений. США обрели теперь полную свободу действий и могут отказаться от всех обязательств, вытекающих из Ялтинского соглашения».
В условиях антикоммунистической истерии, царящей в американском обществе, и войны в Корее сенат ратифицирует 20 марта 1952 года мирный договор с Японией, подписанный в Сан-Франциско 8 сентября 1951 года, и добавляет к нему характерную оговорку: «Сенат заявляет, что ничто, содержащееся в договоре, не должно умалять или нарушать в пользу Советского Союза права и интересы Японии или союзных государств, как это определено в указанном договоре, в отношении Южного Сахалина и прилегающих к нему островов, Курильских островов, островов Хабомаи, острова Шикотан, или любой другой территории, прав или интересов, которые имела Япония на 7 декабря 1941 года, или передать какое-либо право или преимущество, из него вытекающее, Советскому Союзу; а также ничто в указанном договоре… не подтверждает признания со стороны США никаких условий в отношении Советского Союза, содержащихся в так называемом «Ялтинском соглашении» по Японии от 11 февраля 1945 года».
Это цитата из закона США, а Российская Федерация правопреемница СССР. Следовательно, в настоящее время США не признают в составе СССР нахождения Южного Сахалина и всей Курильской гряды (в т. ч. островов Плоских — Хабомаи и Шикотана, а также по просьбе Японии, используя свою военную силу, могут восстановить угольные и нефтяные концессии на Сахалине и рыбные — на всем русском Дальнем Востоке в территориальных водах РФ. Все указанные объекты до 7 декабря 1941 года (т. е. до нападения Японии на США) находились в пользовании или под суверенитетом Страны Восходящего Солнца. Современным российским политикам об этом не следует забывать.
Сан-Францисский «мирный» договор 1951 года имел одну цель — стратегическое противостояние США и Англии, с одной стороны, и СССР и Китая, с другой. Тотчас после его ратификации в сенате США их администрация стала формировать военно-политические блоки союзных им государств в Юго-Восточной и Восточной Азии, направленные против СССР.
Заключение
Движения в треугольнике Моква-Токио-ВашингтонМировая политика — многообразна, поскольку однополярный мир суть неустойчивая конструкция, стремящаяся к распаду. Это означает, что мировые противоречия существовали всегда и будут существовать дотоле, пока существуют мировые державы и институт государства вообще. Фрэнсис Фукуяма, сотрудник Госдепартамента США в период правления Рейгана, представленный зачем-то в России как философ, проводил в конце 80-х годов прошлого века идеологическую атаку, «предсказывая» «конец истории», потому, что победа США в холодной войне якобы положила конец институту государства и проложила путь к гегемонии в политической сфере мира гражданских институтов.
Между тем эта идеологическая атака США против остального мира потерпела провал, поскольку роль государства в жизни национальных сообществ в начале XXI века все более и более возрастает.
Но перед холодной войной была «горячая» война в Корее, которую инициировал Сталин, чтобы втянуть туда и радикально ослабить американцев.
Сразу после смерти Сталина, с конца марта 1953 года, все высшее кремлевское руководство — Берия, Булганин, Маленков Молотов и Хрущев — неожиданно и дружно вдруг заговорили об установлении мира на Дальнем Востоке, который «мог бы быть разрешен на основе взаимной договоренности заинтересованных сторон. Это касается наших отношений со всеми государствами, в том числе и наших отношений с США».
28 марта Ким Ир Сен, а 30 марта 1953 года Чжоу Эньлай призвали (как полагают по негласной просьбе к ним Г.М. Маленкова) главкома войсками ООН в Корее американского генерала М. Кларка приступить к переговорам о прекращении боевых действий. Сразу после того как Кларк дал согласие на проведение переговоров, в Москве выступил В.М. Молотов, который выразил надежду на установление дружеских отношений с США. Эта речь Молотова объясняет слова Сталина о нем как «агенте Запада и врага народа», высказанные на XIX съезде партии в октябре 1952 года.
Выступление Молотова привело к контактам с Кремлем министра иностранных дел Англии Идена (11 апреля 1953 г.), американского генерала Эйзенхауэра (его речь «Шанс для мира» от 16 апреля 1953 г.), Черчилля (выступление в палате общин 11 мая т. г.) и другими. Молотов сделал все, чтобы очистить МИД от сторонников конфронтации с Западом: летом 1953 года Вышинский был отправлен полпредом СССР в ООН, много знавших об американском экспансионизме и являвшихся доверительными экспертами Сталина — посла Малика и переводчика В. Н. Павлова «сослали», соответственно, в Лондон и на должность главного редактора издательства. Побывавшие вместе с Молотовым в опале А. Соболев, Н. Федоренко, Г. Пушкин, Г. Зайцев были назначены им на ответственные посты в МИДе. Н.Т. Федоренко занял ключевой пост завотдела МИД по странам Дальнего Востока.
Лидеры-пентархи указали министру финансов А.Г. Звереву, что его проект бюджета на 1954 год не устраивает партийно-государственное руководство СССР: ему было предложено снять значительные финансовые средства, расписанные для нужд тяжелой промышленности, и направить их в сельское хозяйство и легкую промышленность. Нечто похожее наблюдалось в 1989–1991 году, когда этнопартократы просто решили приватизировать через подставных лиц национальные богатства СССР.
Между тем «мартовская эйфория» 1953 года царила среди руководящей кремлевской группы недолго: уже 22 апреля т. г. она раскалывается на две группы по случаю резкого отношения к тезисам Маленкова в газете «Правда» в связи с очередной годовщиной дня рождения В. И. Ленина. Против Маленкова выступили три члена руководящей пентархии, кроме колеблющегося Хрущева. К концу мая последний определился и взял сторону Маленкова, т. е. взял курс на радикальное изменение внешней политики страны и установление мирных отношений с Западом. Это решение определило советскую позицию в отношении некоторых южных островов Курильской гряды в обмен на смягчение отношений с Западом. Соответственно, оно могло состояться только в том случае, если группа Маленкова-Хрущева следовала поправке американского сената при ратификации Сан-Францис-ского договора, когда США и их союзники признавали какие-либо права СССР на Курилы и Сахалин, могущих быть достигнутым при переговорах России и Японии, но которые не касались самого предмета этого договора. К апрелю 1954 года Н.С. Хрущев укрепил свое лидирующее положение в правящей «четверке» и мог уже без оглядки на ведомый им триумвират — Молотов, Маленков, Булганин — проводить государственный курс СССР по своему разумению. Началось «десятилетие Хрущева».
