Черт! Сегодня же они должны лететь в Орегон.
– Ты застала меня в дверях, я уже выхожу.
– Знаешь, встречать в аэропорт обычно приезжают до того, как приземлится самолет, – возмутилась она. – Ну и когда ты появишься?
Он взглянул на часы: было восемь сорок пять.
– Самое позднее через час. Ведь наш самолет вылетает...
– Без четверти двенадцать.
– Ну да, помню. Встретимся у выхода на посадку.
Джеми вздохнула:
– Мы-то никуда не денемся.
Джек повесил трубку, выпил две таблетки аспирина и быстро оделся. Через десять минут он уже ехал в такси. У него было достаточно времени, чтобы придумать, что сказать дочерям, кроме слов извинения.
Может быть, Стефани ему и поверит, но Джеми – ни за что. Она выскажет ему все, что о нем думает, а потом вообще, наверное, перестанет с ним разговаривать.
Да, без Птички плохо. Она всегда умела незаметно подсказать ему, как вести себя с дочерьми.
– Можешь не изображать передо мной сильную женщину, – сказала Анита, когда они сели за стол.
– Что ты имеешь в виду?
– Поздравление от мачехи – совсем не то, о чем мечтаешь в свой день рождения. Признайся, ты скучаешь по своим.
– Все нормально, я прекрасно себя чувствую.
Но как только Элизабет произнесла эти слова, ей стало страшно тоскливо. Она пыталась вести себя ровно, гнала мысли о семье, потому что знала, как тяжело ей будет встречать день рождения без Джека и девочек. Никто из них ей даже не позвонил.
Она с трудом заставила себя улыбнуться и сказала:
– Я хочу сегодня порисовать – ведь мне до выставки надо закончить еще четыре картины.
Анита встала из-за стола:
– Не возражаешь, если я пойду с тобой? Я могла бы устроиться где-нибудь рядом и повязать.
– Компания мне не помешает, – совершенно искренне ответила Элизабет.
Через десять минут они с Анитой уже спускались по лестнице на пляж.
Элизабет снова прекрасно себя чувствовала. Девочки позвонят вечером. В этом она была уверена.
– Смотри-ка, отлив. Мы можем провести здесь несколько часов, – сказала она.
Расстелив на песке покрывало, Анита уселась и взялась за вязание.
Элизабет поставила мольберт, прикрепила лист бумаги и огляделась вокруг в поисках сюжета. И снова остановила выбор па океане. Это будет акварель – день был как будто создан для этого, ни масло, ни акриловые краски не подойдут.
Довольная, что приняла решение, Элизабет взялась за кисть.
Несколько часов она работала не отрываясь, но, когда Анита окликнула ее и сказала, что уже два и им пора домой, Элизабет показалось, что прошло всего несколько минут.
Анита собрала свое вязание и направилась к лестнице.
Элизабет стояла и смотрела, как та поднимается, тяжело дыша, но без остановок. Как будто наверху ее ждет приз, подумала Элизабет.
Она тоже собрала принадлежности, осторожно взяла свою акварель и стала подниматься по лестнице. Элизабет была уже почти наверху, когда почувствовала запах дымка и услышала голоса.
Из открытых окон ее дома свешивались воздушные шары. Вдруг дверь распахнулась. Мардж из художественной галереи, Анита и Меган вышли на крыльцо и запели: «С днем рождения, с днем рождения!» Элизабет чуть не выронила из рук картину и мольберт. Еще никто не устраивал ей на день рождения такого сюрприза.
Меган первая подбежала обнять Элизабет. А потом они уже все втроем обнимали и поздравляли ее, смеялись и говорили все разом.
Мардж взяла из рук еще влажную акварель:
– Это просто чудо! Ты ее рисуешь для выставки? Элизабет было приятно услышать эти слова от Мардж.
– Конечно.
Когда Мардж пошла в дом, Меган сказала:
– Это Анита все придумала. Я от нее такого не ожидала – после того, что ты о ней рассказывала.
Элизабет поморщилась.
– Знаешь, Анита оказалась совсем не такой, какой я себе ее представляла все эти годы, – сказала Элизабет. – Я сейчас вернусь.
Она подошла к Аните, которая склонилась над новым красным грилем и раскладывала на нем устриц. При ее приближении Анита выпрямилась:
– Как тебе сюрприз?
– Это ты все придумала! – ласково сказала ей Элизабет.
Элизабет знала, сколько Аните пришлось из-за нее пережить, и все равно она захотела сделать падчерице что-то приятное.
– Спасибо тебе, – сказала Элизабет, чувствуя, что словами не выразить, как она тронута. Потом Элизабет взяла Аниту за руку: – Я хочу, чтобы мы все начали заново.
Та подняла на нее расширившееся от изумления глаза:
– О моя...
Но тут к ним подошла Меган и весело спросила:
– А как насчет того, чтобы выпить по «Маргарите»? Уверяю тебя, Анита, после моего коктейля ты снова почувствуешь себя юной девушкой.
Анита рассмеялась, вытирая набежавшие на глаза слезы.
– Боюсь, дорогая, даже после твоей «Маргариты» девушкой я себя не почувствую. Но выпью с удовольствием.
Мардж вынесла на крыльцо магнитофон и поставила заводную, громкую музыку. Они жарили на гриле устриц, а потом в кофейной жестянке приготовили мидий со специями, вином и сливочным маслом. На третье у них был жареный лосось.
Элизабет не могла припомнить, когда ей было так весело.
Джек повернул на Стормуотчлейн.
– Дорога все такая же ужасная, – сказал он и сам почувствовал, как раздраженно прозвучал его голос.
Он очень волновался. Мало того что он вот-вот увидит Птичку, так еще дочери всю дорогу с ним почти не разговаривали.
Они страшно рассердились на него за то, что он их не встретил. Джек прекрасно понимал, что провинился, и поэтому старался придерживаться нейтральных тем.
– Повезло нам, – сказал он. – Погода великолепная.
– Да уж, – согласилась Джеми. – Просто не верится, что нет дождя.
От открывшегося перед ними вида захватывало дух. Все два года, которые Джек прожил в Орегоне, он замечал только дождь и серое небо. А сейчас он будто впервые увидел великолепие океанского побережья, этих острых скал и бесконечного песчаного пляжа. Вода серебром сверкала и переливалась на солнце.
Неудивительно, что Элизабет так здесь нравится. Природа в этих местах первозданная. И как это он раньше не обращал внимания на всю эту красоту?
За последним поворотом Джек сбавил скорость. На подъездной дорожке у дома стояло несколько автомобилей. Выйдя из машины, он услышал музыку – какую-то старую мелодию в стиле диско – кажется, Глория Гейнор.
Сердце забилось у него в груди. Надо было позвонить Птичке, предупредить, что они приедут.
Девочки, не дожидаясь отца, побежали к дому. Во дворе вокруг стола собрались одни женщины. Джек узнал Аниту и Меган. Тут Элизабет обернулась.
Дочери бросились к ней с объятиями.
Джек стоял как вкопанный и не мог пошевелиться. Теперь он понимал, как это бывает, когда муж возвращается с войны домой к любимой женщине.
