— Отвечайте, или я потоплю вас!
Линдаль пожал плечами, пошарил в карманах и, найдя сигарету, закурил.
— Так сколько человек на вашем судне?
— Я один.
— Один?! — человек в зюйдвестке склонился над люком и что-то сказал. Посовещавшись с кем-то несколько минут, он вновь поднял рупор и крикнул:
— Сейчас мы навестим вас! Только не вздумайте брыкаться, иначе пойдете на дно.
От лодки отделилась шлюпка. Три пары весел ритмично ложились на воду. Шлюпка скользила по маслянистой световой дорожке легко и бесшумно. На задней банке чернел силуэт человека в зюйдвестке, рядом с ним сидел еще кто-то в фуражке с высокой вогнутой тульей.
Когда шлюпка стукнулась о борт «Галапагоса» и эти двое поднялись на палубу, Линдаль жестом пригласил их в каюту. Но там было слишком тесно, и они расположились под открытым небом. Тем более что палуба была освещена прожектором. Линдаль сразу понял, что это боши.
— Принесите судовые документы, — потребовал офицер в зюйдвестке.
Линдаль принес.
Боши начали внимательно просматривать судовой журнал. Взяв удостоверение личности Линдаля, они отошли на корму, где было посветлее, и стали о чем-то совещаться. До Линдаля долетали обрывки фраз, да к тому же он плохо говорил по-немецки. Все же он понял, что разговор шел о нем. Офицер в зюйдвестке в чем-то горячо убеждал другого, высокого худощавого блондина, но тот почему-то не соглашался.
Когда они вернулись к Линдалю, блондин спросил его:
— Вы англичанин?
Совершенно инстинктивно Линдаль понял, что не должен говорить правду. Шел 1939 год, и он понимал, что близка война.
— Американец. Мой дед покинул Германию и обосновался в Бостоне.
— Он был немец?
— Да.
Немцы переглянулись.
— У вас есть шлюпка? — спросил блондин.
Линдаль кивнул и указал рукой на правый борт.
— Отлично. Мы даем вам, — он взглянул на светящийся циферблат часов, сорок минут. Погрузите в шлюпку все самое необходимое и плывите к берегу.
— Как это — к берегу?.. — не понял Линдаль. — Ведь до материка свыше шестисот миль…
— А зачем вам материк? — рассмеялся офицер в зюйдвестке. — В судовом журнале значится, что вы держите курс на Галапагосские острова. Ну и плывите себе на здоровье. Каких-нибудь сто миль.
— Но… ведь это же просто убийство! — Линдаль все еще не мог понять, чего от него хотят.
— Ну! Поговори мне еще, свинья! Ты должен быть счастлив, что фатерлянду потребовалось такое жалкое корыто. Собирайся живо! Если через сорок минут ты не будешь в море…
Линдаль начал переносить провизию в шлюпку.
— Что там? — спросил офицер в зюйдвестке, указывая на ящик с пивом.
— Имбирное пиво.
— Оставь его здесь. Хватит с тебя бочонка воды. От пива в открытом море легко заболеть животом.
— Ружья можно взять? — спросил Линдаль.
— А зачем они тебе? — офицер протянул руку к бельгийской двустволке.
— Пусть берет, — сказал блондин.
— Ладно, бери, — махнул рукой офицер.
— Что это? — спросил блондин, когда Линдаль вытаскивал из каюты ультрагидрофон.
— Прибор для улавливания звуков, которые издают морские животные.
— Нашел о чем думать! — крикнул офицер в зюйдвестке. — Боишься не найти с рыбами общего языка?
— Оставь его, Манфред. Пусть делает, что хочет, — сказал блондин.
— Судовой журнал и документы я могу взять с собой? — спросил Линдаль, закрывая прибор брезентом.
— Нет. Они нам понадобятся, — ответил блондин. — Вы готовы?
Линдаль кивнул и полез в шлюпку. Она висела на теневой стороне. И когда скрипнули тали и Линдаль закачался на легкой зыби, ему показалось, что он находится в черном колодце. Он взглянул вверх. Эквадорский флаг узкой серебряной полоской застыл в черном небе. Большие тропические звезды казались близкими, как никогда. Линдаль оттолкнулся, сел за весла.
— Счастливого плавания, приятель! — крикнул офицер в зюйдвестке.
Линдаль молча начал грести прочь от «Галапагоса», прямо на Южный Крест.
…Линдалю повезло. Отклонившись сначала к югу, он попал в струю Перуанского течения, и его понесло на север. По его расчетам, он должен был на девятый день увидеть вулканические конусы Черепашьих островов. Он надеялся пристать к берегу либо на Эспаньоле, либо ка Санта-Марии. Но на беду утром девятого дня пал густой туман. Линдалю казалось, что он слышит даже, как бьется о скалы прибой. Но разглядеть ничего не удавалось. Он взял немного к западу, шум слева от него не стал слабее, а справа не усилился. Тогда он направил шлюпку на восток. Туман стоял такой, что даже корма выглядела размытой и призрачной. Линдаль не думал о том, что шлюпку может разбить. Он боялся промахнуться. И когда шум прибоя начал стихать, он понял, что случилось самое страшное — его уносит в открытый океан. О том, чтобы попытаться выгрести против течения, нечего было и думать. Впереди оставался, правда, еще один небольшой островок — Эррахуэс, но шансы случайно наскочить на него в тумане были ничтожны. И все же Линдаль решил попытаться. Он развернул шлюпку и начал грести против течения. Теперь его продвижение на север сильно замедлилось, и он мог надеяться, что у него хватит времени по каким-нибудь признакам определить свое положение относительно острова. Прошло часов шесть-семь. Линдаль страшно устал и готов был поручить себя господу, бросить весла и лечь на дно шлюпки. Но тут ему почудилось, что он слышит характерный гортанный крик корморанов. У этих больших птиц куцые недоразвитые крылья. Поэтому не могло быть сомнения, что земля где-то рядом. Линдаль прислушался. Ему показалось, что кормораны стали кричать сильнее. Он бросил весла и сел за руль. Взошло солнце. За плотной серой пеленой оно казалось светлым расплывчатым пятном. Постепенно туман стал таять.
Встав во весь рост, Линдаль увидел серые гребни и острые вершины лавового хребта. Они как бы висели в воздухе, отсеченные горизонтальной линией тумана. Эта линия медленно понижалась, туман уходил, как вода из шлюза. От нетерпения Линдаль кусал губы. Ему казалось, что серая завеса почти не рассеивается. Птичий гомон делался все оглушительней. И Линдаль понял, что линия тумана опускается вовсе не медленно. Просто шлюпку несло к берегу.
Из лоции Линдаль знал, что подходы к маленькому необитаемому островку очень опасны. Он весь окружен прерывистым кольцом острых подводных рифов. Но выбора не было. К тому же Линдаль надеялся, что легкая шлюпка невредимой сумеет проскочить над рифами. На этот раз ему посчастливилось. Он даже не заметил, как миновал опасную зону. Вода вокруг стала значительно теплее. Туман молочной пленкой лежал на воде. Мрачные серо-голубые скалы глядели неприветливо и отчужденно. Крутые склоны хребта были беспощадно изрезаны глубокими трещинами и покрыты черными сморщенными потоками застывшей лавы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
