Король по-прежнему прекрасно владел собой, но его лицо слегка порозовело.
— Вероятно, вы не знаете, что та экспедиция была организована по моему приказу в помощь Ост-Индской компании с целью основать на острове Дофин крупную перевалочную базу?
— Идея превосходна, сир, и ее необходимо осуществить. Но суда, вышедшие в море, были в жалком состоянии, плохо оснащены, а люди, ими командовавшие, мечтали лишь о громких завоеваниях, не понимая, что Форт-Дофин, где им предстояло высадиться, далеко не Эдем. Чтобы найти питьевую воду, нужно проникнуть вглубь острова, а местные племена весьма враждебно настроены. Коротко говоря, эти дворяне, смелые, но слишком легкомысленные, и их командующий мессир де Монтеверг шли навстречу катастрофе. В бедственном положении они находятся и теперь.
Глаза короля стали холодными как лед; повисшая гнетущая тишина испугала Анжелику. Она сказала что-то невпопад? Но она говорила откровенно, то есть именно так, как и просил король. Наконец Людовик прервал тягостное молчание:
— Каким образом, мадам, ВАМ известно о поистине катастрофическом положении на острове Дофин, если не употребить выражение «полный крах», которое использовал мессир де Монтеверг? Его помощник прибыл в Бордо четыре дня тому назад, а сегодня утром он прискакал в Версаль. У него был строжайший приказ ни с кем не беседовать до встречи со мной. Я принял его в спешном порядке, и он только что покинул этот кабинет.
— Сир, бедственное положение дел Монтеверга никогда не было тайной для моряков. В течение двух последних лет иностранные суда, заходившие на Дофин, не раз из милосердия брали на борт членов его экспедиции: больных, раненных дикарями, измученных цингой или просто тех, кто хотел вернуться на родину.
Людовик посмотрел на Кольбера.
— А мессиру де Монтевергу понадобилось целых два года, чтобы сообщить новости, которых, как он знал, мы с нетерпением ждем!
— Невероятно! Неужели я стала бы два года ждать известий о судьбе своего корабля?! — увлекшись разговором, воскликнула Анжелика.
— Что вы хотите этим сказать? — удивился король, не удержавшись от резкого жеста. — Вы утверждаете, мадам, будто ваша почтовая служба организована лучше, чем почта короля Франции?
— В известной степени да, сир. Ваше Величество изволит общаться со своими подданными только напрямую. Разумеется, судну понадобится около двух лет только для того, чтобы дойти до острова и обратно и доставить уполномоченного офицера, и это не считая пребывания в Форт-Дофине. А у торговцев все обстоит иначе. К примеру, я заключила договор с голландской навигационной компанией, и когда наши суда встречаются, они забирают друг у друга корреспонденцию.
— Опять эти голландцы! — раздраженно заметил король. — Ради своего удобства французские судовладельцы налаживают отношения, которые можно расценивать как измену по отношению к королевству.
— Измена?! Слишком громкое слово, сир. Разве мы находимся в состоянии войны с Соединенными провинциями?
— Конечно нет! Но существует обстоятельство, которое удручает меня, месье Кольбер. Неужели когда речь заходит о владычестве на море, Франция… ФРАНЦИЯ стоит ниже этих торговцев селедкой?! В конце концов, во времена моего деда, Генриха IV, слава французского флота была неоспоримой. Тогда англичане, голландцы и даже венецианцы нанимали французский флагман, чтобы спокойно плавать по Средиземному морю, и были уверены, что союз между Францией и Блистательной Портой[35] надежно обеспечит их безопасность.
— В те времена, — сообщил Кольбер, — флот насчитывал более тысячи единиц только в Средиземном море.
— А сейчас?
— Пятьдесят кораблей, от двадцатичетырех- до стадвадцатипушечных, все пять классов огневой мощи, несколько фрегатов, брандеры, флейты[36] и двенадцать галер. Это — почти ничего, сир!
Король резко откинулся на спинку кресла. Он задумался, и его взгляд блуждал где-то вдали. Голова, увенчанная роскошной темной шевелюрой — Его Величество предпочитал парику естественность, — вырисовывалась на голубом фоне обшивки, где среди вышитых лилий сверкала золотом королевская корона.
— Я не спрашиваю у вас, по каким причинам мы оказались в столь бедственном положении. Мне самому это отлично известно. Мы никак не можем залечить раны, нанесенные королевству в годы хаоса. Я был слишком молод, когда взошел на престол и обратил свой взгляд на государство. И это был не безразличный взгляд стороннего наблюдателя, но взгляд хозяина. Меня глубоко поразило тогда, что почти все дела королевства настоятельно требовали моего личного вмешательства. Беспорядок царил везде. И я принял решение без промедления заняться самыми неотложными делами. Шли годы. Много бурных рек вернулось в свои русла. Теперь пробил час заняться флотом, месье Кольбер.
— Я целиком посвящу себя этой задаче, сир, тем более что от ее решения зависит процветание торговли.
Король встал из-за стола.
Министр низко поклонился и начал пятиться к двери. Через каждые три шага он останавливался, чтобы отвесить новый поклон.
— Еще одно замечание, месье Кольбер. Не обижайтесь на то, что я собираюсь вам сказать, но постарайтесь усмотреть в моих словах лишь искреннюю заботу и дружбу, которые я испытываю к вам. Учитывая ваши высокие полномочия, мы были бы счастливы видеть, что вы уделяете больше внимания своей одежде и внешности.
Министр смущенно дотронулся до плохо выбритого подбородка.
— Да простит меня Ваше Величество! У меня почти не остается времени для личных дел, ведь я всецело отдаюсь службе. Всю ночь я провел за изучением доклада мессира де Монтеверга. Утром, получив известие, что Ваше Величество еще пребывает в Версале, я спешно покинул свой дом.
— Я знаю, что вас можно упрекнуть только в излишней самоотверженности, господин Кольбер, и далек от того, чтобы заставить вас заниматься кружевами и лентами, если только речь не идет об увеличении числа мануфактур. Конечно, мы должны быть скромными ради нас самих, но при этом обязаны быть достойными того места, которое занимаем. Честь трона и его престиж могут пострадать в глазах всего мира, если те, кто этот трон окружают, будут выглядеть излишне скромно. Поверьте, недостаточно быть, надо еще и казаться[37]. Примите к сведению, прошу вас… и поговорите об этом с мадам Кольбер.
Улыбкой король смягчил свои обидные слова. Министр еще раз отвесил поклон и удалился. Анжелика собралась последовать его примеру. Она немного устала и почувствовала, что сильно проголодалась.
Но король окликнул ее.
