И ни с того ни с сего пришли Франческо на ум слова сеньора капитана, упрекавшего племянницу за то, что она часто и по пустякам сердится: «Когда ты злишься – щуришься в точности, как моя сестрица, твоя покойная матушка. Но она, остерегаясь морщин, все время прибегала к помощи какого-то восточного притирания. А ты – даю тебе слово – к тридцати годам постареешь!»
– Да, да, уж пришла пора позаботиться о наших желудках, – повторил маэстре.
Все присутствующие, очевидно, были одного с ним мнения.
«Другими словами, серьезному разговору будет положен конец, – с огорчением понял Франческо. – А как интересно было бы послушать и Северянина и гостей!»
Франческо и не подозревал раньше, что нормандцы – гроза всего побережья, от устья Рейна до Средиземного моря, – окажутся такими сведущими людьми… Сведущими и бескорыстными! Ведь они действительно, подобно тем смельчакам из «Зерцала», пускаются в трудные и опасные переходы по морю отнюдь не в надежде отыскать золото или драгоценные камни.
Правильно сказал как-то сеньор Гарсиа: «А чем, собственно, отличается от пирата император Священной Римской империи германской нации или Франциск Длинноносый Французский? Оба они без зазрения совести захватывают чужие корабли, притом корабли тех стран, с которыми не воюют. Разница, пожалуй, только та, что пираты, даже алжирские, держат свое слово, а высоким коронованным особам это несвойственно».
Отворилась дверь. Хуанито оповестил, что сеньор капитан и его племянница, сеньорита, просят дорогих гостей сообщить, где им удобнее будет откушать – в средней ли каюте или в капитанской. Капитанская много меньше, но, потеснившись, можно будет разместиться и в ней. В средней места больше, но придется убирать со стола карты и рукописи…
– О, карты мы свернем в одну минуту! – весело отозвался сеньор маэстре. – А вы, сеньор Гарсиа, уже сейчас сможете разложить по ящикам свои бумаги, это не составит особого труда: то же самое вам приходится делать по нескольку раз на день.
– Я помогу вам, сеньор эскривано! – предложил Хуанито, но тотчас же по знаку пилота удалился.
Посовещавшись, гости и хозяева решили все же карт и бумаг не трогать, а расположиться в капитанской каюте.
Сеньор Гарсиа и Франческо оставили среднюю каюту последними.
– Куда же вы, сеньор Руппи? – обеспокоенно спросил эскривано, видя, что Франческо собирается свернуть к баку.
– Долго ли нам ждать вас, сеньоры? – окликнула их с лестницы сеньорита. Наши гости, да и я тоже, хотим есть и пить и послушать вас. По тому, какими замечаниями перекидывались на ходу сеньор маэстре, метр Анто и метр Криньон, я поняла, что беседа в средней каюте велась исключительно интересная! Надеюсь, что вы, сеньор Гарсиа, не упустите случая затащить в капитанскую и сеньора Руппи.
Фрапческо, извинившись, все же направился в обратную сторону.
«Вот здесь тебе и место! – говорил Франческо Руппи самому себе, шагая к баку. – Тем более, что сегодня удастся поговорить с матросами-нормандцами… Они как будто уже покончили с бочонком, присланным гостям по распоряжению сеньора капитана. Может быть, среди них есть люди, знающие кастильский или итальянский… А вот в капитанской сеньорите навряд ли доведется услышать что-либо интересное. И гости и хозяева безусловно отдадут должное и вину и блюдам, специально на этот случай приготовленным».
– Что, матрос, и тебя не позвали посидеть за столом? – спросил боцман, с которым Франческо столкнулся на палубе. – Да я и сам не пошел бы, хотя бы и позвали. А ты, Руппи, все же приглядывай за нормандцами: дружба дружбой, а чуть что – сейчас же в дело ножи пойдут! Мне-то уже надоело объясняться с ними на пальцах, как с какими-нибудь дикарями с островов… Скажешь ему что-нибудь, а он тебе только мычит в ответ!
Старик был явно обижен тем, что его не пригласили ни в среднюю, ни в капитанскую каюту… Он-то, конечно, и не пошел бы. Ведь и тогда, при опросе Федерико, Датчанина и Педро Маленького, он явно торопился, дел у него много. Но оказывать внимание боцману все же надо… Ну, у хозяина «Геновевы» эти дни были заполнены хлопотами, но вот сеньорита… Как она могла забыть о старике?
Между тем разговор в капитанской перешел на императора Карла Пятого, на покойных папу Юлия Второго, на Льва Десятого, на их предшественников. Спорили о том, действительно ли папа Александр Шестой выпил отравленное вино, которым предполагал попотчевать своих возможных соперников… Толковали, что уж как-то слишком скоропостижно скончался предшественник Юлия Второго, носивший тиару менее двух месяцев, а заодно – о кознях различных высокопоставленных лиц…
В самый разгар этих высказываний сеньорита с чашей в руке поднялась со своего места.
– Сеньоры! – громко произнесла она. – Разрешите мне провозгласить тост за всех присутствующих, а также за всех отважных мореплавателей любого народа, пролагающих пути в неведомые страны!.. Дядя, ты можешь больше не пить, надеюсь, что это не огорчит наших друзей…
Последние слова девушки то ли были не поняты, то ли оставлены без внимания, но тост все подхватили с большим воодушевлением, звон чаш не умолкал, пока сеньорита снова не поднялась с места.
– Дорогие сеньоры! – обратилась она к присутствующим. – Как я поняла, наши корабли сошлись для того, чтобы моряки разных стран обменялись точными и проверенными сведениями о морских путях к новому материку… Мне думается, что всем нам будет интересно также узнать, что представляла собой Ойкумена древних, другими словами – известное им пространство земли. Знали древние о земле больше, чем знаем мы, или меньше? Конечно, беседа о папах, конунгах, императорах и королях весьма занимательна, но не кажется ли вам, что мы сейчас напоминаем слуг, обсуждающих действия своих господ? Очень прошу вас простить меня, если эти слова покажутся кому-нибудь обидными. Все-таки верю, что вы не обвините меня в излишней придирчивости уж хотя бы потому, что и сама я с огромным увлечением принимала участие в этих обсуждениях.
Девушка окинула взглядом всех сидящих за столом. И гости и хозяева, кивая головами, весело переглядывались, явно соглашаясь с ней.
Все, кроме одного. С места поднялся сеньор Гарсиа.
– Дорогая сеньорита, обвинять вас в чем-либо, я уверен, никто не станет. Однако указать вам на ошибочность некоторых ваших высказываний я считаю своим долгом. Сеньорита, мы не слуги! – произнес сеньор Гарсиа строго. – А мелочи из жизни пап, конунгов, императоров и королей – не мелочи, сеньорита, если от них зависят судьбы народов и государств. С тревогой дожидаюсь я прибытия в Испанию. Боюсь даже подумать о том, что сейчас там творится! – Эскривано помолчал, постукивая пальцами по столу. – Да, здесь говорилось об Ойкумене… – наконец вспомнил он. – Что касается Ойкумены, дорогая сеньорита, то мне думается, что даже последние открытия нашего века нисколько не расширили ее пределов: древние об Ойкумене знали значительно больше, чем мы!
