Читаем без скачивания Женщины Никто - Маша Царева

— Не слушай ты его. Лучше смотри сюда так, словно ты только что съела шоколадное печенье, но тебе хочется еще, — не выдержал наконец Паша.

Как ни странно, это замечание ее развеселило, и дело сдвинулось с мертвой точки. В итоге через час ей вручили диск с лучшими фотографиями и отпустили с просьбой больше никогда не попадаться фотографу на глаза.

И вот она сидела перед хозяйкой брачного агентства, уставшая, опустошенная, сонная.

Хозяйка сначала показалась ей молодой девушкой, но приглядевшись, Нюта заметила, что, скорее всего, она давно разменяла пятый десяток. Миниатюрная, худенькая, в смешных кожаных шортах, улыбчивая, белозубая. Рассматривала смущенную Нюту и откровенно веселилась.

— Значит, сами не знаете, чего хотите?

— Не знаю, — с извиняющейся улыбкой подтвердила Анюта. — Я бы никогда и не пришла, если бы…

— Да, я знаю, вас рекомендовала Полина Переведенцева. Честно говоря, без ее звонка вы бы тут и не сидели. К нам не так‑то просто с улицы попасть.

— А почему? — простодушно удивилась Нюта. — Я думала, каждому брачному агентству важно, чтобы был… ну, выбор.

— Выбор есть и в метро, — жестко возразила она. — У нас самые сливки. Я не Петя Листерман, не устраиваю браков между красавицами и тузами. Браки по расчету это не ко мне. Но я могу помочь найти вторую половинку. Гарантировав при этом, что у нее не окажется неприятных скелетов в шкафу. Я тщательно проверяю биографии всех своих клиентов. Кроме того, стараюсь, чтобы это были люди… хм… определенного круга. Творческая интеллигенция, отставные полковники, солидные бизнесмены, амбициозные одинокие женщины. Никакой пошлости, никакого бордельного душка.

— Но если бы вы изучили и мою биографию, вы бы узнали, что…

— Я и так все узнала, разумеется, — снова перебила хозяйка. — Вы не получили образования, потому что были женой и матерью, хотя планировали поступить в библиотечный техникум. Когда ваш брак развалился, вы отправились мыть подъезды, а потом попали в домработницы к Полине. Ваша дочь сбежала от вас в Москву, и теперь…

— Вы что‑то знаете о Лизе? — встрепенулась Нюта. — Знаете, на что она живет, чем занимается? Она ведь не говорит ничего, я…

— Нет, — разочаровала ее хозяйка. — Она ведь не моя клиентка, к чему мне ворошить ее жизнь. Положа руку на сердце, вы тоже …хм… недотягиваете. Ваш уровень… Эх, ну что там, Полина попросила, я не могу ей отказать! Да вы не обижайтесь, я всегда правду‑матку в глаза леплю. Зато вы хорошенькая.

— Да? — неуверенно улыбнулась Нюта. — А мне только что сказали, что не дотягиваю до троечки!

— Даже не слушайте! Вы и на четверку потянете…хм… С минусом! Знаете, а я ведь не просто так настаивала на встрече именно сегодня. У меня есть для вас хорошая новость.

— Какая же? — удивилась Нюта.

— У меня есть для вас мужчина. Даже целых два. Такое совпадение! Поступил запрос именно на такую женщину, как вы. Обычно хотят более молодых, без детей, с профессией, реализовавшихся. А тут требуют, — она взяла со стола какой‑то листок и вслух прочитала: — Красивую женщину средних лет. Вы не «средних лет», но выглядите старше. Желательно, чтобы были подросшие дети. То есть он не хочет детей, ему не нужны истерички с тикающими биологическими часиками в виде нереализованного материнского инстинкта. Способную вести домашнее хозяйство…

— То есть ему нужна домработница без претензии и амбиций? — грустно констатировала Нюта.

— Ну зачем так сразу? Дальше сказано, чтобы она была начитанная, интеллигентная, с юмором. Вы с юмором?

— Н‑не знаю… Наверное, — смутилась Анюта.

— Ну вот видите! — почему‑то обрадовалась хозяйка агентства. — И второй запрос примерно такой же. Ну, вы рады?

— Не знаю, — сконфуженно повторила Анюта. — Я, конечно, на себе крест никогда не ставила, хотя и нельзя сказать, что после развода думала о новой любви. Но как‑то это все… Искусственно, что ли. Требования, запрос. Я думала, что любовь — это нечто непредсказуемое, непостижимое. А у вас — критерии, анкеты.

— Все ясно, вы просто боитесь. И это естественно, вы же в первый раз! Просто мы сейчас говорим абстрактно. Давайте я вам покажу фотографии этих мужчин? Тех двоих, с которыми я предлагаю вам встретиться?

— Ну давайте, — нехотя согласилась Анюта.

Она не смогла бы вспомнить тот день во всех подробностях — чтобы полдень следовал за утром, которое было беспечным, солнечным и не обещало беды, а потом перетекал в непрозрачный сосуд пасмурного вечера, когда все и случилось. Тот день сохранился в файлах ее памяти в виде раскрошенных деталей, наспех расчлененных эмоций. Анюта обезличила тот день, обезглавила его, вынула ему сердце зазубренным ножом.

Порядочным женщинам вспоминать о таком не положено.

Порядочным женщинам не положено так себя вести.

Хотя многие сочли бы причину Нютиного срыва уважительной: в тот вечер она впервые увидела Васину новую пассию, о существовании которой догадывалась давно. Так называемые подружки — Клавка с пятого этажа, которая иногда забегала на чай, почтальонша тетя Зина, которая раз в неделю приносила ей газеты, ее сменщица Катенька — давно нашептывали, что у Васи новая любовь. Им нравилось перемывать косточки разлагающимся Нютиным отношениям, все они пытались примирить бушующие гормоны сорокалетних баб в самом соку с отчаянным одиночеством. Клавка вдовствовала пятый год, ее муж‑строитель пьяным сорвался с лесов. Мрачная тетя Зина до того запилила своего тихого супруга, что он ушел, ничего не сказав, даже адреса не оставил, просто однажды она обнаружила, что его рубашек больше нет в их общем шкафу. Катеньке никак не удавалось выйти замуж, попадались сплошь проходимцы или загадочные типы с честными глазами и синими наколками на груди. На фоне их неустроенности Анютины проб‑лемы с выпивающим мужем казались детсадовскими. Поэтому вся троица оживилась и обрадовалась, когда в один прекрасный день Катенька встретила Василия, который в самом лучшем своем костюме шел под руку с какой‑то мымрой в лисьей шубе, более того, еще нес букетик дешевых пожухлых гвоздик.

Анюта отказывалась, не хотела верить. Искала для Васеньки оправдание. Может быть, это бывшая коллега. А может быть, у мужчин такое бывает, и она готова была закрыть глаза, временное помутнение рассудка. Слабость, внутренний бесенок ненадолго отвоевал президентский пост. Бывает, бывает же…

А когда она поняла, что все не совсем так. Вася уже почти живет у обладательницы лисьей шубы, а на днях собирается перевезти оставшиеся вещи. Что‑то перевернулось у нее внутри, что‑то надорвалось.

Тогда Анюта купила в галантерее утягивающие трусы, зашла к знакомой парикмахерше, чтобы та навертела из ее волос каскад небрежно романтичных кудельков, надела самое смелое свое платье, отправилась в первый попавшийся ресторан, заказала бокал вина. Ее сердце отстукивало дрожащий заячий ритм, но со стороны она, наверное, смотрелась спокойной любительницей кутнуть, привычно вышедшей на охоту. Не прошло и четверти часа, как к ней подошел мрачноватый кавказец средних лет. Присел за ее стол, заулыбался, его приценивающийся взгляд скользнул в декольте ее красного платья. А когда Анюта несмело улыбнулась в ответ, он сухим щелчком пальцев подозвал официантку и заказал шампанского. Разговор не клеился, зато невербальное общение было на высоте — прошло от силы полчаса, а его рука уже чувствовала себя свободно под ее платьем, и Анюта, с одной стороны, жутко стеснялась дурацких утягивающих трусов, а с другой — была опьянена собственной смелостью.

Он был проездом в Нютином городке. Для нее случайный любовник всегда будет обозначен местоимением «он», имени его она так и не запомнила.

Они отправились в его гостиницу — дешевую привокзальную, в убогий номер с видом на задний двор, поскрипывающей продавленной кроватью, засаленными обоями и прокуренным ковром. И там, на кровати этой, Нюта вдруг поняла, какую глупость сделала, и даже заплакала от отвращения и бессилия, а кавказец думал, что она плачет от счастья…

И тогда она поняла, что дело не в Васеньке, не в его измене, не в ее, Анютиной, обиде и боли, нет. Дело в ее характере, в том, что она однолюб, и никто на свете не сможет этого изменить.

Никто и никогда.

Ничего особенного.

Ничего, ничего, ничего особенного в ней не было.

Худая как жердь, плоскогрудая, высокая, блондинка.

Уродина.

И вдобавок наверняка дура.

А какие у нее были руки — короткопалые, с широкими ладонями и квадратными ногтями. Такими руками бы картошку полоть, а не обнимать его.

А глаза какие — пустые, водянистые.

И на шее родинка — большая, выпуклая, противная, серо‑бурая; из нее растет, курчавясь, длинный жесткий волос. Даже сверкающее бриллиантовое колье (наверняка его подарок) не могло отвлечь внимание от родинки этой. Как он, перфекционист, гедонист, гурман, мог ее не заметить? Как он мог выбрать такую женщину, целовать ее, спать с ней?