почти заставил Тома всё-таки взять кованый подсвечник с фигурками ангелов, и они пошли выбирать одежду. Эрни наскоро выбрал, не слишком примеряясь, подходящие по размеру брюки и рубашку, и они пошли домой.
* * *
Том, как старая дама с трудным характером, перебирал костюмы из своего шкафа. Один за одним они отправлялись на кровать: «Ужасный цвет», «совсем облезлый», «рукав широкий», «коленки торчат»…
На одном из костюмов он всё-таки задержал взгляд, потом поморщился и изрёк: «Неплохо. Но не подходит».
Костюм показался Эрни отличным: тёмно-синий, почти чёрный, бархатный пиджак и брюки со светящимися вставками. Было сразу видно, что Тому он очень шёл. Костюм был как будто новый. Наверно, его надевали всего раз или два.
— По-моему, то, что нужно. Почему нет?
— Я был в нём на собственной свадьбе. Далия решит, что я над ней издеваюсь. Или помешался.
Однако, он всё-таки надел костюм.
— Том, тебе ужасно идёт, попробуй вот с этой рубашкой. — Эрни нашёл светло-голубую рубашку из хорошей ткани, одну из тех, которые Том носил в школу.
— Да, наверно. Но я всё-таки надену что-нибудь попроще.
— Тебе правда стоит пойти в нём, честно. Я правда так думаю.
Том долго вертелся и прохаживался перед зеркалом. Потом тяжело вздохнул и присел на край кровати.
— Такое чувство, будто я одеваюсь на собственные похороны. Туфли дурацкие. Надо было купить новые.
Эрни ещё никогда не видел Тома таким ворчливым.
— По-моему, всё хорошо. Да и вообще, какая разница, что на тебе надето. Главное, ты будешь там. Дана не будет одна.
— Она и так не будет одна, она ведь выходит замуж.
— Не глупи, ей нужна твоя поддержка. Ты же знаешь это. Она бы не пригласила тебя, если бы это было не так.
— Я знаю, Эрни… просто… Никак не могу переварить… прошло столько времени… она выросла… а я… где я был…
Эрни сел рядом с Томом и обнял его.
— Ты не боишься самых страшных на свете кошмаров, которые каждые утро влетают в твою форточку, не боишься ошибиться, сортируя, как овощи на рынке, чужие сокровенные мечты, идеи и надежды. Ты справишься. Завтра мы просто пойдём туда, хорошо?
— Что бы я без тебя делал, Эрни. И как хорошо, что тебе всего двенадцать. Ты совсем не то, что я — старый глупый страус с косматой бородой.
— Том, ты не глупый. И совсем не старый. А бороду я помогу тебе подстричь, если хочешь.
— Ну разве что на пару миллиметров.
Эрни понял, что приступ «самобичевания» закончился, и к Тому вернулось его обычное настроение, которое почти ничто на свете не могло испортить. И это было здорово.
* * *
Том, в халате и тапочках, с полотенцем, обмотанным вокруг головы, сидел на стуле напротив зеркала. Эрни осторожно продирался расчёской сквозь его внушительную бороду, ощущая себя настоящим цирюльником.
Мистер По, принявший ванну вместе с Томом, снова источал аромат апельсина.
Он сидел на полотенце, прямо на голове у Тома. Для человека постороннего зрелище было бы, наверно, то ещё. Но посторонних, конечно, в доме не было.
Когда Том сидел, борода доставала ему до коленок.
— Пару миллиметров, говоришь?
— Ну, может быть, сантиметров. Пять.
— Пятнадцать.
— Десять и не больше.
— Идёт.
Эрни даже не надеялся, что удастся так легко уговорить Тома расстаться со «священными» десятью сантиметрами. Он быстро достал ножницы, пока Том не передумал.
— Ты выглядишь моложе.
— Правда?
— Честно.
— Хорошо, но на сегодня мы закончили, и точка. Больше ни миллиметра.
— Я и не намекаю.
— Серьёзно?
— Правда.
— Тогда иди и тоже прими ванну. А то я тебя подстригу.
* * *
Эрни, Том и Мистер По, державший свой гордый клюв ещё выше, чем обычно, потому что его чёрную шею украшал галстук-бабочка, вышли на улицу. Они шли по той самой улице, на которую Эрни так долго смотрел из окна, мечтая однажды погулять по ней.
За одним из окон сушились, кажется, те же самые шорты, которые он увидел, впервые оказавшись у Тома.
Эрни нёс в руках подарочный подсвечник, Том — букет цветов и пакетик с туалетной водой и лентами.
Мистер По сидел на плече у Эрни (Том и так приковывал к себе слишком много любопытных взглядов).
Какие-то дети играли в бадминтон на пыльном тротуаре. Женщины, снимавшие высохшее бельё, махали друг другу руками с противоположных сторон улицы и громко переговаривались. Почти все окна первых этажей были открыты. Было слышно, как жарят оладьи, нарезают овощи, моют тарелки. Где-то звучала музыка, где-то шумно и весело что-то праздновали.
Двухэтажные домишки сменились одноэтажными. Эрни издалека заметил палисадник с оранжевыми цветами, и догадался, что они уже близко.
Том позвонил в колокольчик, висевший на калитке.
Дверь открыла Далия. И, без долгих приветствий, жестом пригласила их идти за собой вглубь двора. Она шла так грациозно и плавно, как будто танцевала. Том пару раз споткнулся, и даже чуть не упал, но букет и подарок не выронил.
Они шли по тропинке, вручную выложенной из камней. Вокруг неё везде росли цветы. Тропинка долго «виляла» по двору, и, наконец, привела их к заднему фасаду дома с небольшой верандой, возле которой и был накрыт стол и «кучковались» немногочисленные гости.
Дана поцеловала Мистера По и унесла в дом подарок, который вручил ей Эрни. Том наконец-то подарил Далии цветы и жених Даны смог пожать ему руку.
Людей было совсем немного, почти все были друг с другом знакомы и вели себя раскованно, болтая о том о сём, как за чашкой чая на кухне.
Чуть поодаль от стола и гостей, на небольшой лужайке высилась арка, сооружённая из цветущего кустарника. Под ней стоял небольшой столик, за ним сидел приглашённый работник для проведения церемонии. Он перебирал бумаги и нервно поглядывал на часы.
Далия что-то объясняла Тому, жестикулируя. Он сосредоточенно слушал, скрестив за спиной руки и покачиваясь на каблуках.
Жених Даны подошёл к «алтарю», и все притихли. Далия включила музыку. Том подхватил под локоть Дану, стоявшую на пороге веранды, и повёл к арке.
Эрни услышал свист. Мистер По взлетел с его плеча и подлетел к Далии. Она что-то сказала ему и протянула ладонь с чем-то блестящим. Эрни отвернулся от них и стал наблюдать за церемонией. Том уже стоял рядом с ним и тоже смотрел на Дану.
Неожиданно ведущий отставил руку и щёлкнул пальцами. Мистер По немедленно среагировал: подлетел к нему, держа в клюве два обручальных кольца и положил их на ладонь жениха. Гости зааплодировали. Мистер По присел на столик и
