На коже нельзя было заметить ни намека на травмы. Она была похожа на фарфоровую куклу. Нос выглядел так, словно только что его вырезали из мрамора, острый, абсолютно правильной формы, ненастоящий. Губы были чересчур алыми, даже легкий румянец на бледной коже смотрелся фальшиво. Несмотря на мелкие недостатки, она была прекрасна. Умиротворенная, отрекшаяся от земных невзгод, она лежала в лакированном дубовом гробу, словно спящая красавица.
В помещение похоронного бюро приторно пахло лилиями. Она любила их. Букетов было много. Они источали густой аромат, вызывая у Констанцы тошноту. Через несколько дней после похорон, она вырвет с корнем эти цветы в своем саду. Они станут ассоциироваться у нее со смертью.
Констанца провела рукой по волосам дочери. Она была так юна. Перед ней могли открыться новые горизонты. Анна могла прожить долгую и счастливую жизнь, но она предпочла разбиться о скалы. Ее милая, добрая девочка, ушла, не попрощавшись, не дав обнять себя.
Одинокая слеза скатилась по щеке. Констанца спешно утерла ее и тяжело вздохнув, вышла из зала.
Анна нашла снимок случайно. В доме Констанцы и Михая не было семейных фотографий. Фото светловолосой девочки выпало из книги, когда Анна искала произведение для дневного чтения.
Констанца вязала, сидя на диване в гостиной. Она монотонно перебирала спицами. Анна подошла незаметно. Женщина вздрогнула, когда девочка коснулась ее плеча.
– Кто это?
Констанца взглянула на снимок и отложила вязание.
– Это моя дочь.
– У вас есть дочь? – Анна искренне удивилась. Она была слишком мала, чтобы помнить светловолосую девочку, которая с ней играла в прятки.
– У меня была дочь, – голос Констанцы звучал тоскливо. Она жестом пригласила Анну присесть рядом. Девочка приняла ее приглашение, – Она умерла, шесть лет назад.
Анна обняла одной рукой Констанцу, прижавшись щекой к ее плечу.
– Мне очень жаль. Я не хотела вас расстраивать.
– Ничего милая, я в порядке, – женщина взяла снимок из руки Анны. Девчушка на фото светилась от счастья. Она помнила тот день, когда была сделана эта фотография. День рождения дочери. Ей исполнилось четырнадцать.
– Вы скучаете по ней, как я по родителям?
– Да, дорогая. Все люди скучают по тем, кто безвременно покинул эту землю.
– Как ее звали?
– Анна, как и тебя. Мы с твоей мамой, когда были близкими подругами, решили, что если у нас вновь родятся дочери, мы назовем их одним именем.
– Получается, что у вас две Анны.
Констанца рассмеялась и поцеловала девчушку в макушку.
– Видимо я коллекционирую девочек с именем Анна.
– Жаль, что я с ней незнакома. Мы бы подружились.
– Ты знала ее, просто не помнишь. Она была подругой Кристи.
– Правда? Сестра никогда не упоминала о ней.
– Милая, в жизни всякое бывает. Порой люди, стараются не говорить о том, что доставляет им боль. Они были очень близки. Гибель Анны, опечалила твою сестру, но это не значит, что она забыла о ней. Я уверена, Кристи любит и помнит подругу. Нам всем не хватает ее. Жизнь в вечной скорби не имеет смысла. Нужно отпустить прошлое и жить дальше.
Анна внезапно отстранилась от Констанцы и серьезно взглянула на женщину.
– У меня складывается такое впечатление, что все вокруг что-то скрывают от меня или не договаривают. Родители, Кристи и даже вы. Я достаточно взрослая и могу воспринять правду. Я не хочу вас обижать. Я люблю вас, но я не понимаю, что происходит. Кристи вечно злится, ведет себя, как безумная. Вы не желаете упоминать о дочери. Ее словно и не было. Мама с папой погибли, но я хочу помнить о них. Хочу говорить о них. Они были не идеальными родителями, но я их люблю и не стремлюсь забывать ту часть жизни, в которой они присутствовали. Почему вы никогда не говорили об Анне?
Констанца растерянно смотрела на девочку. Она не ожидала, что двенадцатилетний ребенок, заставит ее чувствовать себя виноватой. А она была права. У всех в этом доме были тайны и недосказанности.
– Милая… – договорить она не успела, телефонный звонок прервал ее. Констанца почувствовала облегчение, что ей не придется продолжать этот тяжелый разговор. – Я должна ответить, поговорим позже, – женщина улыбнулась, поднялась с дивана и подошла к телефону.
Звонил Михай.
– Дорогая, помнишь Адриана, одноклассника Виржилиу? Сегодня его нашли мертвым на камнях у моста. Говорят, что он злоупотреблял спиртным. Несчастный случай.
Констанца почувствовала, как у нее защемило сердце. Она представила бедолагу, лежащего на холодных валунах, в том месте, где когда-то погибла ее дочь. Это не могло быть совпадением.
Каждый человек – хранитель страшной тайны. Старый мост был лишен души, но в его сокровищнице было спрятано множество секретов. Беда в том, что людям свойственно разбалтывать тайны, а камни безмолвны, они не откроют истины, заставляя любопытных теряться в догадках.
Кристи никогда не нравилась Феличия. Эта девочка вызывала у нее отвращение. Она была порочной. Ее откровенные наряды, не свойственные столь юному возрасту, вызывали неприязнь. Феличия любила ловить на себе мужские взгляды, она обожала вечеринки, на которых было полно взрослых парней. Ее образ жизни наглядно демонстрировал, что она погрязла в грехе.
Мария категорически запрещала Кристи дружить с этой девочкой. Она называла дом у реки – прибежищем Сатаны, где он устраивает свои отвратительные оргии. Прокурор и его супруга никогда не посещали местную часовню. Их дети тоже не были уличены в религиозности. Мария с облегчением вздыхала, когда под конец сентября усадьба запиралась на ключ, и порочное семейство отправлялось в мегаполис до следующего лета, оставляя особняк на попечение Адриана, местного паренька.
Анна была влюблена в Мирела, Кристи об этом прекрасно знала. Подруга часто звала ее с собой на реку, где они вели наблюдение за особняком. Быть безответно влюбленной в друга своего брата, это не одно и то же, что дружить с его ненормальной сестрой.
Кристи подозревала, что гибель подруги, как-то связана с Феличией, но доказательств у нее не было. Единственный способ узнать, что происходила в прокурорском особняке – это проникнуть в дом врага. Вот только попасть туда Кристи не могла, ей было всего двенадцать, а Феличия приглашала на свои мероприятия только “взрослых девочек”, которым исполнилось, как минимум четырнадцать лет. Кристи оставалось только ждать.
Она помнила, когда первый раз вошла в особняк. Ее поразило роскошное убранство. Мария предпочитала скромность во всем, и их дом был больше похож на монашескую обитель, чем на семейное уютное гнездо. Здесь же, в этом огромном дворце с множеством комнат, все было иначе.
На стенах висели дорогие картины известных художников. Мебель
