Морис де Гранвиль был, разумеется, со своим королём, помогая ему как в битвах, так и во взятии и возведении крепостей. Он едва успел вернуться домой к рождению своего сына. Ребёнок появился на свет в феврале, когда на дворе заметали лютые метели, а деревья трещали от мороза. Как и ожидала Эльгита, это оказался мальчик, крупный и крепкий ребёнок, который сразу же заявил о своём приходе в этот мир громким требовательным криком. Счастливый отец вынес его в зал, где ожидали взволнованные домочадцы и, подняв над головой, громко представил собравшимся своего наследника Филиппа де Гранвиля.
А Вильгельм, отвоевавшись, задумался над своими дальнейшими шагами. Он много общался с женой, когда был в Нормандии, и между горячими исступлёнными ласками успел о многом с ней поговорить. Поведал о тех трудностях, с которыми столкнулся на острове, разумеется, обходя молчанием наиболее тяжёлые картины кровавых столкновений. Ей и так приходится волноваться за него, зачем же нужны эти чисто мужские подробности. Рассказал он и о Морисе де Гранвиле, которого Матильда хорошо помнила. В итоге всех этих бесед Матильда не просто затронула, но достаточно остро поставила вопрос о своей коронации в Англии. Это очень огорчило Вильгельма. Не потому, что он был против этого в принципе. Нет. Он был готов разделить с ней трон. Но он хорошо понимал свою жену и знал, что она стремится стать королевой не из пустого тщеславия, и не для собственного удовольствия, но чтобы помочь ему. Она искренне считала и верила, что женское участие в деле управления покорённой страной может несколько смягчить отношения между правителем и подданными, сделать самого короля, на взгляд англичан, менее суровым и более человечным и, в конечном итоге, помочь в деле окончательного подчинения его воле мятежной страны. Так, к слову сказать, полагали и многие советники короля. Но Вильгельму было трудно пойти на это. Он не считал бесконечно вспыхивающую мятежами Англию безопасным местом для своей жены. От непокорных саксов можно было ожидать чего угодно. И даже те из них, что склонили головы перед победителем и принесли клятву верности, не вызывали у него доверия. А случись что с его малышкой-женой, Вильгельм никогда не простит себя, а уж от непокорной страны полетят клочья. Куда лучше избежать такой опасности. Но Матильда настаивала, и королю пришлось согласиться.
И теперь Вильгельм размышлял о том, как провести эту процедуру. Ведь в Англии до сих пор не было прецедента коронации женщины, Матильде первой предстояло пройти через эту церемонию. Но главное – как обеспечить жене максимум безопасности при таком стечении народа. То, что событие это вызовет живейший интерес и соберёт куда больше присутствующих, чем его собственная коронация, Вильгельм не сомневался ни одной минуты. Тем более что празднование он задумал грандиозное, чтобы порадовать жену и лишний раз показать ей, что не напрасно она любит его и верит в него. Сделать надо было очень много. А время коронации приближалось. Жена должна была прибыть в Англию весной.
Весна в этом году выдалась ранняя. Пасха пришлась на двадцать третье марта. Природа оживала, и сразу забылись и холода, и метели прошедшей зимы. В поместье Фрисби всё крутилось вокруг маленького наследника. Ребёнок был голосистый и имел отличный аппетит, чисто мужской, смеялась Эльгита. Но смех её быстро сменился отчаянием, когда стало понятно, что кормить ребёнка она не в состоянии. Того малого запаса молока, что у неё появился, хватило не более чем на пару недель. И пришлось в спешном порядке искать кормилицу, что оказалось не так просто. В конце концов, нашли подходящую женщину на одной из ферм и взяли в дом вместе с её сыном, который был старше Филиппа всего на три дня. Женщина была небольшого роста и на вид не слишком крепкая, но молока имела в изобилии и вполне могла бы выкормить и троих. Эльгита сочла это большим достоинством и скромная Эдельма поселилась в хозяйском доме. Ей дали в помощницы шуструю девчушку, и они вдвоём едва управлялись с этими бойкими малышами, которые без конца ели, писали и плакали. Почему-то, когда Эдельма кормила грудью одного из мальчишек, другой принимался кричать, да так громко и с такой обидой, что выдержать это было невозможно. И женщина приловчилась кормить сразу двоих. Это была картина, на которую стоило посмотреть.
Эльгита потихоньку восстанавливалась после родов. Силы к ней возвращались, но она всё ещё быстро уставала и не могла долго оставаться на ногах. Морис был к ней внимателен, нежен, но в глубине души не мог дождаться того дня, когда сможет снова предаться с ней радостям телесной любви. Она оказалась такой страстной, что вдохновляла его на подвиги в постели, которых он сам не ожидал от себя. И когда он думал о том, что сделали с ней злокознённый барон Ательстан и её родной отец, он жалел о том, что оба они полегли не от его руки. Он, кажется, готов был их живыми рвать на части. Звери! Настоящие звери! Чуть не погубили такую великолепную женщину. Это большое счастье для него, Мориса, что в тот осенний день он немного отклонился от маршрута следования и попал во Фрисби. А мог бы и мимо проскакать. Да, сложный узор плетёт из своих нитей судьба!
Пришло известие от Рауля де Гранвиля. Король отдал его в окружение сподвижника, которого хорошо знал и которому доверял. Кузен герцогини Матильды, Робер де Коммин был человеком сильным не столько физически, сколько характером, имел железную волю и был глубоко предан своему коронованному родственнику. Это был мужчина среднего роста с волевым суровым лицом, тёмными глазами и светлыми, как у многих норманнов, волосами. Он отлично владел мечом, был смел, но осторожен в бою и никогда не оставлял у себя за спиной недобитого врага. Рауль многому успел научиться у него даже за это короткое время. А самому Роберу юноша, которого дал ему на обучение Вильгельм, понравился с первого взгляда, и он сразу приблизил его к себе. Вместе со своим рыцарем Рауль побывал уже в нескольких небольших сражениях и, что называется, понюхал крови.
То, как описывал брат прошедшие сражения, показало Морису, что Вильгельм был прав, и рядом с достойным воином Рауль быстро станет мужчиной и наберётся воинского опыта. А это очень важно. Как иначе выжить в мире, где бесконечно льётся кровь? И, главное, как защитить тех, кого любишь? Их отец, Жак де Гранвить, всегда считался отменным воякой и прошёл множество сражений, избежав серьёзных ранений. Он был силён, опытен и осторожен. Сыновьям надлежало следовать его примеру. И Морис был рад, что послушал совета короля и позвал младшего брата в Англию.
Письмо от Рауля, конечно, стало достоянием всех домочадцев, его обсуждали, о нём часто вспоминали. Но больше всего оно затронуло Эдит. Сестра была удивлена, когда уловила интерес малышки к известию от молодого де Гранвиля. И осознав это, Эльгита порадовалась за младшую сестру – похоже, она начинает оживать и потихоньку отпускать от себя страшные воспоминания. Дай ей Господь счастья, подумалось Эльгите, у неё ведь вся жизнь впереди.
