Потому что в этих землях растительность стала уже настолько разнообразной и высокой, а лес внизу, под крыльями фламинго поднимался таким плотным ковром, что ветви самых высоких деревьев чуть было не скрыли от взглядов сверху эту реку. Вернее, путешественники отмахали миль двадцать дальше на юг, прежде чем Ибраил вдруг задёргался и принялся орать что-то со своей птицы. Трол в этот момент отвлёкся и не очень обратил на вопли мага внимание, но Роват и Кола, которые меньше зевали по сторонам, сбросили скорость и подлетели к Ибраилу, пытаясь разобрать, в чём дело.
А дело было в том, что маг почувствовал эту водную артерию, что на фоне довольно влажных джунглей было не очень просто, но сначала засомневался, а вот теперь был уверен, что она находится сзади. Пришлось поворачивать. Когда наступил вечер, выбрали небольшую площадку на берегу реки для ночёвки, но выбор оказался неудачным, потому что эта песчаная коса, намытая течением Гавай, оказалась излюбленным местом водопоя чуть не всего местного зверья. То, что Ибраил не сразу почувствовал это, а Трол его не поправил, указывало, насколько они всё-таки, даже со всеми передышками в оазисах, устали. Делать нечего, воевать с обозлёнными животными не хотелось, пришлось уговаривать птиц подняться в темноте и с большим трудом отыскивать новую, почти лишённую деревьев поляну на вершине какого-то холма.
На этом холме они решили передохнуть ещё денёк, и уже вечером этого дня Ибраил признался, что теперь не очень представляет, где они оказались.
— Понимаете, мы, кажется, находимся строго в середине Гавай, — заговорил он, поблёскивая от волнения глазами. — Но нигде поблизости я не ощущаю не то что людей, но даже каких-нибудь следов их присутствия. Например, заброшенных городов, курганов или изваяний местных божков… Вообще ничего, словно всё вокруг состоит из лесов, рек и зверья.
— То есть ты не знаешь, вверх по течению нам следует подниматься или спускаться вниз, к устью? — уточнил Кола.
Получив подтверждение, он предложил спускаться к морю. Аргументировал так:
— Сами посмотрите, здесь такие леса, что люди едва могут в них существовать. Следовательно, цивилизация находится у океана. Если бы они жили в болоте, из которого эта Гавай вытекает, мы бы вообще ничего про это племя не узнали.
— Не обязательно, — возразил Роват. — Может, их почувствовали какие-нибудь дистантно-читающие маги. Такие были в давние времена, они-то и составили карты земель, где никогда никто не бывал… Ну, я имею в виду, из грамотных людей, способных составить хоть какие-нибудь карты.
— Да, — согласился Ибраил, — такие бывали.
— Но болото и джунгли? — настаивал Кола. — Нам-то в джунглях не сладко, а уж дикари какие-нибудь с каменными ножами… Нет, двигать нужно к морю, на запад.
Пока длился этот спор, Трол сидел и успокаивал своё сознание. Добившись лишь самого приблизительного равновесия, он попытался выделить из своего тела эфирную его составляющую, чтобы сверху определить, где находится разыскиваемое ими племя. Справиться со своей тонкой сущностью он не сумел, но зато почувствовал что-то, отдалённо похожее на запах костровой гари, идущее с востока, из верховьев реки.
Когда по прошествии полуночи он отказался от того, чтобы всё-таки совершить путешествие в тонком воплощении, и вернулся в своё нормальное состояние, он был уверен, что лететь нужно на восток. О чём не замедлил известить всех остальных. Кола опять попытался спорить, но уже не так рьяно. В силу Трола он верил, пожалуй, даже побольше других.
Поутру подняли птиц в воздух и снова полетели над бескрайними джунглями, которые были настолько плотными, что опять-таки временами скрывали реку. Она становилась мельче и уже, деревья теперь перекрывали её уже без труда. Спустя сотню миль Трол вообще возблагодарил Кросса, потому что, случись им пролететь над рекой в этом месте, они почти наверняка её не заметили бы.
Потом джунгли вдруг стали ниже. В них уже не попадались такие высоченные, тёмнолиственные деревья, как ниже по течению Гавай, и легче стало находить место для ночёвки. Правда, лёгкость эта оказалась относительной… Как-то, выбрав отличное, по общему мнению, место, они среди ночи вскочили, потому что на них началось настоящее нашествие сухопутных пиявок, которых заметили не сразу. И от которых пришлось очищать птиц ещё много дней, разыскивая их среди жёстких фиолетово-синих перьев фламинго.
На пятый день путешествия вдоль реки, когда уже то слева, то справа возникали небольшие болотца или, может быть, рукава речной старицы, Ибраил вдруг выпрямился и что-то заорал во весь голос. Трол направил свою Дору ближе к нему и переспросил:
— Ты чего?
— Я их чувствую! — оповестил маг. — Определённо, это они… И у них есть шаманы… Весьма неплохие.
— Ты уверен? — для верности спросил его Кола, который в последние дни почему-то настроился по отношению к магу скептически.
— Сегодня мы последний раз переночуем в лесу, — ответил Ибраил. — А завтра поутру, без сомнения, ещё до полудня, приземлимся в их деревне.
— Так у них тут целое государство? — удивился Роват.
— Ещё какое! — веселясь, отозвался Ибраил. — Почти с полсотни деревень, и даже что-то вроде столицы… В центре контролируемой ими территории.
Трол тоже сосредоточился, чтобы почувствовать это, как выразился Роват, государство. И вместо плотного, слитного ощущения обжитого людьми места различил отчаяние, страх и… что-то необъяснимо печальное. Даже не вникая в подробности, он мог теперь предсказать, что в племени нумидов что-то было не в порядке. И сломана их жизнь была весьма умело, так, что сами нумиды справиться с этой трудностью не могли.
Глава 12
Староста, или вождь, деревни сидел в позе лотоса, внимательно, неторопливо изучая лица странников. Как ни удивительно, он начал свою, так сказать, аудиенцию с того, что предложил гостям травяной чай. По вкусу он напоминал какое-то пойло, которое Тролу во время его жизни в Зимногорье давал Учитель. Трол даже попросил вторую чашку, чтобы вспомнить былые годы ученичества, казавшиеся сейчас такими беззаботными и светлыми.
Глаза вождя были чёрными, в них застыла усталость. Поэтому понять по ним что-либо было нелегко, но Трол пытался. Хотя и сознавал, что из этого, скорее всего, ничего не получится, — слишком разным был образ мышления у него и этого седого, много повидавшего человека. Куда легче было прочитать состояние местного шамана. Он-то даже не пытался скрыть страх, давно и прочно поселившийся в его душе. Он даже не поднимал голову, просто стоял чуть позади вождя и смотрел в землю, видимо, полагал, что вина за всё, что происходило тут, лежит на нём. И ничего не мог с этим ощущением поделать.
