— Конечно, деньги и автомашины это хорошо, — думал Стас, — но уверенность в завтрашнем дне дороже! Пусть государство платит по чуть-чуть, но ежемесячно и в срок.
Поэтому продолжал нести службу и работать по вечерам, намекая клиентам о своей занятости в секретном НИИ МВД по гипнозу.
Пациенты верили, и быстрее впадали в транс на очередном сеансе.
Все они были разные и очень часто смешные, в тоже время одинаково несчастные. Все они верили в свои комплексы, словно те существовали сами по себе как бородавки. Появившись однажды в виде мнимого ощущения, они постепенно приобретали реальные черты. И человек уже мог с уверенностью сказать, что замечает и чувствует их. А потом ему начинало казаться, что это видят и другие. А раз так, то это уже навсегда.
Большого труда стоит убедить человека в призрачности сложенной им многолетней пирамиде ложных умозаключений о нём самом. Особенно его поразили женщины. Практически все они старались найти в себе комплексы, особенно, касаемо их внешности. Разубедить простыми словами их было невозможно. Многие, глядя сверху на свои ноги, жаловались, что они слишком коротки. И никакие убеждения в том, что это обман зрения, возникающий аналогично сходящимся на горизонте рельсам, не помогали.
Однажды на приём пришла девушка лет двадцати. Милая приятная в длинном до щиколоток ситцевом красном платьице в белый мелкий горошек. Она села за стол и расплакалась.
— Я не могу так жить, — хныкала она в платочек, — помогите мне доктор! Только вы мне можете помочь! Эти дурацкие ноги! Откуда они у меня взялись? Кто их мне подарил? У нас в семье все высокие и стройные. Даже мой старший брат имеет нормальные ноги. Но ему-то они ни к чему. А вот мне, кому это как раз необходимо, выдали две корявые палки. Иди, мол, тебе и такие сойдут! Доктор, я, что хотите для Вас сделаю. Правда, денег у меня не много, но я их найду! Я найду, чем Вас отблагодарить…
Стас не любил когда разговор переходил на тему оплаты. Он уже давно избегал твёрдых расценок. Люди просто давали ему деньги, после второго или третьего сеанса. Когда начинали чувствовать, что лечение действительно идёт, что результат неизбежно наступит. Это устраивало Стаса. Особенно после того как к нему однажды записалась на приём налоговая полиция.
Записался этакий крендель, якобы больной. Мол, не встаёт у него, когда нужно. На приём пришли вдвоём. Один сел за стол, а второй стал шляться по офису, пытаясь что-то разнюхать, пока Стас не усадил его в кресло за ширму. Больной долго не мог определиться со своими страхами, всё путался в обстоятельствах. Никак не мог привести пример классической неудачи. Всё расспрашивал о расценках, о том, что если дорого, то он не потянет. При этом золотая цепь на его шее была не меньше обычной бандитской — грамм двести. В конце концов, ему надоело канючить, и он достал красную книжечку. Спросил где кассовый аппарат. На что Стас развёл руками. Заглянув в шкафы и ящики стола, они разочарованно ретировались, обещая придти с постановлением на обыск и посадить Стаса за незаконную предпринимательскую деятельность. Стас сделал огорчённый вид, но в душе смеялся взахлёб.
Девушка продолжала ругать своих родителей, бабушек и дедушек, а так же всех остальных предков.
— Что за проблема с ногами-то? — спросил Стас. Ему уже порядком надоели её стенания.
Девушка встала со стула и вышла на середину комнаты. Чуть наклонилась вперёд и взяла обеими руками подол платья и приподняла его чуть выше колен.
Стас увидел беленькие точёные ножки, даже неяркий свет ламп выдавал их здоровый блеск. Округлые коленки словно ждали прикосновений мужских ладоней.
— Видите? — спросила она.
— Что я должен увидеть? — откровенно удивился Стас.
— А так? — спросила она и подняла платье ещё выше. Так что стали видны её полные, белые как слоновая кость ляжки. Они были слегка полноваты, но в сочетании с коленями и очаровательным изгибом, переходящим в бёдро, смотрелись замечательно.
— И что? — недоумевал Стас.
— А так тоже не видите? — психанула она и подняла платье так высоко, что стали видны её беленькие трусики, — И так не видно? Нет? Ну, вы просто маньяк какой-то. Я здесь перед вами раздеваюсь, а вы ничего не видите. Или хотите, чтобы я всё с себя сняла?
— Мне этого не надо, — смутился Стас от неожиданной напористости девушки.
Ему стало не по себе. За полгода практики, он научился справляться со своими эмоциями. Но всё же, под белым халатом продолжало биться сердце мужчины.
Он посмотрел на стоящую в углу ширму и представил себе всю возможную ответственность существующего момента, когда на карту поставлена молодая жизнь и от него зависит, сможет ли она найти своё место в обществе или будет отвергнута.
После такой абракадабры в голове, Стас успокоился, брюки перестали топорщиться. Он снова посмотрел на девушку, но уже с гражданской и профессиональной ответственностью.
Она стояла посреди комнаты беззащитно нежная, впечатлительная, источающая возмущение во все стороны. Готовая через голову сорвать с себя платье в горошек и отхлестать им нерадивого доктора не желающего понять её горе. С такой силой, чтобы этот горох отцепился и разбил его каменное сердце. Глаза девушки опять наполнились слезами.
Стас подумал, что если бы кто видел эту картину, то подумал, что девушка расплачивается с извергом — врачом, вымогающим её молодое тело за свои услуги.
Брюки снова начали мешать, и Стас посмотрел на ширму.
— Что Вам не нравится? — спросил он девушку холодным голосом.
— А вам нравится? — спросила она сквозь слёзы.
— Да! — хотел крикнуть ей Стас, — Да! Да! Да! Броситься на колени и прильнуть губами к белому треугольничку, соблазнительно выглядывающему из-под свисающего подола платья. Обхватить ладонями её ягодицы, изо всех сил прижать к себе, так чтобы нос почувствовал упругость её живота, и вдыхать, вдыхать…
— Мне кажется, с ногами у Вас всё в порядке, — произнёс он, стараясь вынырнуть из поглотившего его эротического мрака.
— А вот так, тоже не видите? — она повернулась задом и от обиды дёрнула платье вверх, так что полностью стали видны её трусики, — букву «Х» видите?
Стас видел всё: её стройные длинные ноги, словно выточенные мастером из молодой берёзки, ровную округлость бёдер, изгиб талии, даже розовенькую полоску, идущую по телу вдоль резинки от трусиков. Но только не то, что спрашивала девушка.
— Посмотрите на мои ноги, — взмолилась она, — они снизу вверх сужаются к коленям. А потом снова расходятся к бёдрам, образуя букву «Х»! Разве не так?
Стас просто мотал головой. У него не было слов.
