Читаем без скачивания Самоубийство сверхдержавы - Патрик Бьюкенен

Сорок восемь часов спустя «Аль-Каида» в Месопотамии опубликовала бюллетень: «Все христианские центры, организации и институты, лидеры и прихожане являются законными целями для воинов Пророка»{360}. В следующем месяце погибли еще десять христиан. «По оценкам, в Мосуле сегодня осталось всего 5000 из живших там прежде 100 000 христиан»{361}.

После полуночной мессы в первый день 2011 года, в церкви Всех Святых в египетской Александрии, 21 прихожанин погиб на месте и 97 были ранены вследствие взрыва, устроенного террористом-смертником; это самый кровавый акт антихристианского насилия в текущем десятилетии. Шериф Ибрагим вспоминает: «Повсюду на улицах мертвые тела… Руки, ноги, желудки… Девушки, женщины и мужчины… Мы здесь умрем. Но тут наши церкви. Тут наша жизнь. Что нам делать?»{362}

В марте 2011 года около десяти тысяч христиан в западной части Эфиопии были вынуждены бежать, когда мусульмане захватили их дома и сожгли пятьдесят церквей – за то, что христиане якобы осквернили Коран. Федеральная полиция не смогла разогнать воинственную толпу.

По-видимому, за этим погромом стоит малоизвестная исламистская группировка «Каварджа». Премьер-министр Мелес Зенави заявил: «Мы считаем, что бойцы «Каварджи» и другие экстремисты проповедуют религиозную нетерпимость в этой области»{363}. Нападения на христиан отмечаются по всей Эфиопии, где мусульмане в настоящее время составляют треть населения.

Седьмого мая 2011 года мусульмане-салафиты, утверждая, что христианку, желающую принять ислам, удерживают против ее воли в церкви Святого Мины в каирском районе Имбаба, напали на церковь и сожгли ее; в схватке пали десятки человек, более 200 получили ранения. Новое египетское правительство в воскресенье, 8 мая, провело экстренное заседание, на котором обсуждалось, как справиться с кризисом, если воинственные салафиты вновь нападут на коптов.

Пол Маршалл из Центра религиозной свободы при Гудзоновском институте предупреждает, что нас может ожидать волна дальнейшего насилия, «недаром христиане бегут с палестинских территорий, из Ливана, Турции и Египта. В 2003 году в Ираке христиане составляли около 4 процентов населения, но с тех пор они обеспечили 40 процентов от общего потока беженцев»{364}. От Египта до Ирана Ватикан насчитывает сегодня лишь семнадцать миллионов христиан{365}.

«По всему Ближнему Востоку, – пишет Роберт Фиск в «Индепендент», – повторяется та же история: отчаявшиеся, напуганные христианские меньшинства, исход, достигающий почти библейских пропорций»{366}.

В статье, название которой цитирует слова Христа: «Кто потеряет душу свою ради Меня…[90]», Дуг Бэндоу из Института Катона пишет:

«Хотя христиан больше не кидают на арену львам, как когда-то в римском Колизее, верующих повсюду убивают, сажают в тюрьму, пытают и избивают. Храмы, предприятия и дома регулярно уничтожаются. Возможности встречаться для поклонения и молитвы блокируются. Налицо реальные преследования, а не культурная враждебность, часто осуждаемая как «преследования» в Америке»{367}.

Что стоит за этим стремлением преследовать и уничтожать христиан?

С падением Османской и европейских империй и возвышением национализма от Магриба до Малайзии религиозная идентичность мусульман, индуистов, суннитов и шиитов стала частью национальной идентичности. А поскольку американские христианские евангелисты поддерживают Израиль в арабо-израильском конфликте и поскольку Америка воюет с рядом мусульманских стран, христиане, чьи предки жили на Ближнем Востоке за много столетий до Мухаммада, ныне воспринимаются как лазутчики и предатели, пятая колонна «крестоносцев» и сионистов.

Явление, увы, не новое. Католицизм стал восприниматься как составная часть испанской идентичности еще до изгнания мавров в 1492 году; стал ядром ирландской идентичности в ходе долгой борьбы с протестантской Англией; сделался частью польской идентичности при коммунизме, благодаря чему папа Иоанн Павел II, поляк по национальности, приобрел такую популярность. По всему Ближнему Востоку мусульманская идентичность в настоящее время опирается на патриотизм, как и индуистская идентичность в Индии. Плюрализм и толерантность к христианам, в частности, там не приветствуются. Мы можем оказаться свидетелями уничтожения христианства в его колыбели.

Каково же будущее католичества и христианства во всем мире?

Папа Бенедикт XVI назвал Европу «пустыней безбожия», где царит «культура смерти». Невозможно испытывать оптимизм относительно христианского возрождения или даже выживания религии на стареющем континенте. Как пишет Маршалл, все больше людей ходят в церковь в Китае, а не в Европе{368}. Во Франции, «старшей дочери церкви», менее половины детей крещены, и только один из восьми католиков соблюдает предписания вероучения{369}.

После смерти Пия XII в 1958 году католическая церковь в Америке на протяжении полувека пребывает в ошеломительном упадке. Латинская Америка ныне менее католическая, чем за всю свою историю. На Ближнем и Среднем Востоке и в Южной Азии христиан, будь то копты в Египте, халдеи в Ираке или католики в Пакистане и Индии, яростно преследуют и обрекают на мученическую смерть исламские и индуистские религиозные фанатики. Некогда христианский же Запад гораздо сильнее озабочен, как кажется, результатами очередных выборов, нежели мученичеством собратьев-христиан.

В книге «Будущая церковь» Джон Аллен, ватиканский корреспондент газеты «Нэшнл кэфолик рипортер», усматривает кардинальный сдвиг фокуса католицизма в ближайшей перспективе. В двадцатом веке доля католиков среди населения Африки выросла многократно – с 1,9 миллиона до 130 миллионов человек. С 2001 по 2006 год, сообщает «Католический статистический ежегодник», доля католического населения Африки увеличилась на 16,7 процента, «число священников выросло на 19,4 процента, а число студентов и семинаристов – на 9,4 процента». В Азии доля католиков возросла на 9,5 процента.

«Американцы имели одиннадцать кардиналов в конклаве, который избрал Бенедикта XVI… Столько же у Африки, хотя в Африке вдвое больше католического населения. Бразилия, крупнейшая на планете католическая страна, обладает всего тремя голосами, то есть один кардинал-выборщик представляет 6 миллионов американских католиков и 32 миллиона католиков Бразилии»{370}.

«Это должно измениться и, разумеется, изменится до 2020 года», – утверждает профессор университета штата Пенсильвания Филипп Дженкинс{371}. Когда число епископов и кардиналов из Латинской Америки, Африки и Азии неизбежно вырастет, церковь, по словам Аллена, станет церковью «третьего мира», более пятидесятнической и харизматичной, и еще до 2050 года будет избран папа-африканец. Да, церковь может оказаться ортодоксальнее в отношении богословских и нравственных вопросов, зато она будет гораздо менее восприимчивой к капитализму и интересам Запада.

Аллен рассматривает устойчивую исламизацию Европы как «значимую в массовом выражении тенденцию» для католической церкви: «Церковь, которая в последние сорок лет выстраивала межрелигиозные отношения преимущественно с иудаизмом, теперь пытается достичь согласия с победительным исламом, не только на Ближнем Востоке, в Африке и Азии, но и собственно в Европе»{372}. Мусульмане в Европе превосходят иудеев численностью в соотношении «пятнадцать к одному», а во всем мире – в соотношении «сто к одному», поэтому католическо-иудейский диалог, вполне вероятно, сменится католическо-мусульманским диалогом между конфессиями, которые объединяют 40 процентов человечества. Дженкинс перечисляет возможные мусульманские требования: извинения за крестовые походы, возвращение мечетей, давно превращенных в христианские храмы, – в Южной Италии и Испании, в Толедо, Кордове, Севилье и Палермо.

Как пишет Дженкинс:

«Принципиальных богословских расхождений предостаточно. Но главное, что такое ислам: отдельная религия, столь же далекая от христианства, как синтоизм или индуизм, или сестринская религия, которую разлучили с христианством при рождении и взращивали в иных условиях? Считать ли ислам происками дьявола? Или это христианская ересь [как утверждал Беллок], которую можно образумить?»{373}

По моральным вопросам, например, в отношении абортов и гомосексуализма, Ватикан, как и Белый дом при Рейгане, заодно с мусульманскими странами и против заново паганизирующейся Европы. Растет число мусульман из-за рубежа, обучающихся в католических колледжах и университетах Соединенных Штатов. В декабре 2010 года газета «Вашингтон пост» сообщала:

«В последние несколько лет зачисление студентов-мусульман… стало обычным для католических университетов по всей стране. В прошлом году католические колледжи получили более высокий процент студентов-мусульман, чем любые образовательные учреждения Соединенных Штатов с четырехлетним циклом обучения… Некоторые католические кампусы готовят молельные комнаты для студентов-мусульман и нанимают исламских священников»{374}.