В тылу врага в конце 1941 г. партизан было только около 90 тыс. Вопрос численности – это особый вопрос, и мы ссылаемся на официальные опубликованные данные. К началу 1944 г. 90 % партизан составляли мужчины и 9,3 % женщины. Вопрос о численности женщин-партизанок дает разброс в цифрах[245]. По данным более поздних лет (очевидно, по уточненным данным), всего в годы войны в тылу насчитывалось свыше 1 млн. партизан. Женщины среди них составляли 9,3 %, т. е. свыше 93 000 чел.[246] В этом же источнике есть и другая цифра – свыше 100 тыс. женщин[247]. Есть еще одна особенность. Процент женщин в партизанских отрядах был не везде одинаковым. Так, в отрядах на Украине он составлял 6,1 %, в оккупированных районах РСФСР – от 6 % до 10 %, на Брянщине – 15,8 % и в Белоруссии – 16 %[248].
Наша страна гордилась в годы войны (и сейчас тоже гордится) такими героинями советского народа, как партизанки Зоя Космодемьянская, Лиза Чайкина, Антонина Петрова, Аня Лисицина, Мария Мелентьева, Ульяна Громова, Люба Шевцова и другими. Но о многих до сих пор не знают или мало знают из-за многолетних проверок их личностей. Большой авторитет у партизан завоевали девушки – медицинские сестры, врачи, партизанки-разведчицы. Но относились к ним с определенным недоверием и с большим трудом допускали к участию в боевых операциях. Первое время широко распространено было в партизанских отрядах мнение, что девушки не смогут быть подрывниками. Однако десятки девушек освоили это сложное дело. Среди них Анна Калашникова, руководитель подрывной группы партизанского отряда на Смоленщине. Софья Леванович командовала подрывной группой партизанского отряда в Орловской области и пустила под откос 17 эшелонов противника. Украинская партизанка Дуся Баскина имела на своем счету 9 пущенных под откос вражеских поездов[249]. Кто вспоминает, кто знает эти имена? А в годы войны их фамилии знали не только в партизанских отрядах, их знали и боялись оккупанты.
Там, где действовали партизанские отряды, уничтожавшие фашистов, действовал приказ генерала фон Рейхенау, который требовал для уничтожения партизан «…применять все средства. Всех захваченных партизан обоего пола в военной форме или в гражданской одежде публично вешать»[250]. Известно, что особый страх у фашистов вызывали женщины и девушки – жительницы сел и деревень в районе, где действовали партизаны. В своих письмах домой, попавших в руки Красной Армии, оккупанты писали откровенно, что «женщины и девушки действуют словно закаленнейшие воины… В этом отношении нам пришлось бы многому поучиться». В другом письме обер-ефрейтор Энтон Прост в 1942 г. задавался вопросом: «Долго ли еще придется нам вести такого рода войну? Ведь нам – боевой части (Западный фронт п/п 2244/Б. – Н. П.) здесь противостоит все гражданское население, в том числе женщины и дети!..» И как бы подтверждая эту мысль немецкая газета «Дейче Альгеймейне Цайтунг» от 22 мая 1943 г. утверждала: «Даже безобидные с виду женщины, собирающие ягоды и грибы, крестьянки, направляющиеся в город, являются партизанскими разведчицами…»[251] Рискуя жизнью, партизанки выполняли задания.
Согласно официальным данным, на февраль 1945 г. 7800 женщин-партизанок и подпольщиц получили медаль «Партизану Отечественной войны» II и III степени. 27 партизанок и подпольщиц получили звание Героя Советского Союза. 22 из них награждены посмертно[252]. Мы не можем с уверенностью сказать, что это точные цифры. Число награжденных значительно больше, так как процесс награждения, точнее, рассмотрения повторных представлений о награждении продолжался и в 90-е годы. Как пример может быть судьба Веры Волошиной. Девушка была в той же разведгруппе, что и Зоя Космодемьянская. Обе они в один и тот же день ушли на задание разведотдела Западного фронта. Волошина была ранена и отстала от своей группы. Попала в плен. Казнена была, как и Зоя Космодемьянская, 29 ноября. Судьба Волошиной долго оставалась неизвестной. Благодаря поисковой работе журналистов были установлены обстоятельства ее пленения и гибели. Указом Президента Российской Федерации в 1993 г. В. Волошиной (посмертно) присвоено звание Героя России.
Прессу чаще интересуют цифры: сколько подвигов совершено. При этом часто ссылаются на цифры, учтенные Центральным штабом партизанского движения (ЦШПД). Но о каком точном учете можно говорить, когда подпольные организации возникали на местах без всякого указания ЦШПД. В качестве примера можно назвать известную всему миру комсомольско-молодежную подпольную организацию «Молодая гвардия», которая действовала в г. Краснодон в Донбассе. До их пор идут споры о ее численности и о ее составе. Число ее членов колеблется от 70 до 150 человек[253].
Было время, когда считалось, что чем численность организации больше, тем она была результативней. И мало кто задумывался над тем, как могла большая молодежная подпольная организация действовать в условиях оккупации, не выдав свои действия. К сожалению, целый ряд подпольных организаций ждет своих исследователей, потому что о них написано или мало, или вообще почти ничего. А ведь в них скрыты судьбы женщин-подпольщиц.
Осенью 1943 г. Надежде Троян и ее боевым подругам удалось совершить приговор, вынесенный белорусским народом. За этот подвиг, который вошел в анналы истории советской разведки, Надежде Троян, Елене Мазаник и Марии Осиповой было присвоено звание Героя Советского Союза[254]. Имена их обычно вспоминают не часто.
К сожалению, наша историческая память имеет ряд особенностей и одна из них забывчивость к прошлому или «невнимание» к фактам, диктуемое разными обстоятельствами. Мы знаем о подвиге А. Матросова, но почти не знаем о том, что 25 ноября 1942 г. во время боя в деревне Ломовочи Минской области партизанка Р. И. Шершнева (1925) закрыла собой амбразуру немецкого дзота, став единственной женщиной (по другим данным – одной из двух), совершивших подобный подвиг[255]. К сожалению, в истории партизанского движения есть страницы, где идет только перечисление боевых операций, число участвовавших в ней партизан, но, как говорят, «за кадром событий» остается большинство тех, кто конкретно принимал участие в реализации партизанских рейдов. Называть сейчас всех нет возможности. О них, рядовых, – живых и мертвых, – вспоминают редко, несмотря на то, что они живут где-то рядом с нами.
За суетой повседневной жизни в последние несколько десятилетий наша историческая память к повседневности прошедшей войны несколько потускнела. О рядовых Победы пишут и вспоминают нечасто. Вспоминают, как правило, только тех, кто совершил подвиг, уже запечатленный в истории Великой Отечественной войны, все меньше и меньше, да и то в безликой форме о тех, кто был рядом с ними в одном строю, в одном бою.
Еще в 1945 г., в ходе начавшейся демобилизации девушек-воинов, звучали слова, что о них, девушках-воинах, мало писали в годы войны, а теперь, в мирное время могут и вообще забыть. 26 июля 1945 г. в ЦК ВЛКСМ прошла встреча девушек-воинов, закончивших службу в Красной Армии, с председателем Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калининым. Сохранилась стенограмма этой встречи, которая названа как «беседа М. И. Калинина с девушками-воинами»[256]. Не буду пересказывать ее содержание. Обращаю ваше внимание, что в одном из выступлений Героя Советского Союза летчицы Н. Меклин (Кравцовой) был поставлен вопрос о необходимости «популяризации героических дел, благородства наших женщин»[257].
Выступая от имени и по поручению девушек-воинов Н. Меклин (Кравцова) сказала то, о чем говорили и думали многие, сказала то, о чем говорят и сейчас. В ее выступлении был как бы набросок плана, что еще было не рассказано о девушках, женщинах – воинах. Надо признать, что и сейчас актуально то, что было сказано 70 лет назад. Заканчивая свое выступление Н. Меклин (Кравцова) обратила внимание на то, «что почти ничего у нас не написано и не показано о девушках – Героях Отечественной войны. Кое-что написано, это написано о девушках-партизанках: Зое Космодемьянской, Лизе Чайкиной, о краснодонцах. О девушках же Красной Армии и Флота ничего не написано. А ведь это, пожалуй, было бы приятно и для тех, кто воевал, было бы полезно и для тех, кто не воевал, и важно для нашего потомства и истории. Почему бы не создать документальный фильм, кстати сказать, ЦК комсомола давно думал сделать это, в котором отразить женскую боевую закалку, как, например, при обороне Ленинграда, отразить лучших женщин, работающих в госпиталях, показать снайперов, девушек-регулировщиц и т. д. По-моему, литература и искусство в этом отношении в долгу перед девушками-воинами.
Вот, в основном все, что я хотела сказать»[258].
