— Радонич, поздравляю. Таких операций ни наша страна, ни мир ещё не знали. Когда я находился на командном пункте и получал информацию… Ух, как видите, на нервной почве нога разболелась, — показал на палку генерал-полковник.
— Спасибо, товарищ генерал. А что с полковником Видичем? — уточнил я.
Слово взял Предраг, предварительно всех поблагодарив.
— Спецгруппа с территории Республики Сербской полетела на эвакуацию. Связи нет. Да и эти ребята всегда работают в режиме радиомолчания, — произнёс Тадич.
Генералу что-то сказали на ухо, и он приободрился.
— Похоже, в штабе группировки НАТО царит сейчас, мягко выражаясь, недоумение. По американскому телевидению ничего не говорят. А вот итальянцы молчать не стали.
Генерал рассказал, что база в Авиано ещё горит. Также Радич рассказал и про вторую атаку.
— Вы же стреляли одним залпом. Почему тогда через несколько минут на Авиано был ещё прилёт? Очевидцы говорят о звуках, сродни мотоциклам.
Не стал я объяснять генералу, что это были наши советские «Пчёлы». Время разговоров и обсуждения ещё не пришло. А вот момент встречи с Видичем приближался.
Рядом с аэродромом появился Ми-8. Да так внезапно, будто он сюда по земле ехал. Приняв во внимание этот факт, а также отсутствие опознавательных знаков, сделал вывод, что вновь будет встреча с бравым Саней Клюковкиным.
Вертолёт с ходу зашёл на рулёжку, зависнув над её поверхностью. Аккуратно лётчик снизился и коснулся бетонной поверхности. Минуту спустя вертолёт подъехал на стоянку. К нему уже спешил медицинский транспорт, но не так, как обычно.
Я направился к сдвижной двери. Двигатели вертолёта уже были выключены. Сейчас и Видич выйдет, но он не появлялся.
— Похоже, ногу сломал. Не торопится поздравления получать, — улыбнулся Тадич, стоящий рядом со мной.
Но плохое предчувствие меня не покидало. Особенно когда увидел пустые блоки НАР С-8 на балочных держателях.
На месте командира я заметил Сашу Клюковкина. Он не давал команд, а только медленно снимал с головы гарнитуру. В это время несущий винт постепенно останавливался.
Дверь открылась, но внутри грузовой кабины было темно. Увидеть, что-то сложно. Первым на бетон спрыгнул Виталик. Измазанный, потный и с суровым выражением лица. Большинство карманов разгрузки, где были снаряжённые магазины автомата, пусты.
Следом спрыгнул боец с автоматом за спиной. Он-то первым и принял из кабины носилки.
Видич был накрыт брезентом, а рядом с телом лежал окровавленный защитный шлем лётчика с разбитым светофильтром.
Вот так медленно и в полной тишине, тело командира вынесли из вертолёта. Слышно только дуновение ветра и звуки развевающегося на флагштоке знамени ВВС Сербии.
А где-то далеко в Белграде вновь слышна сирена…
Глава 17
204й авиационный полк, которым командовал Видич, уже терял людей на этой войне. И вот он ушёл сам. Как лётчик, не снимая ЗШ.
Тело переложили в медицинский автомобиль и увезли. А личный состав продолжил работу. Нелегко после такого вернуться на стоянку, в кабину самолёта или продолжать обеспечивать полёты на земле. Но идёт война, и иного пути нет.
Генерал Радич в одиночестве и прихрамывая, пошёл к служебной машине, выкуривая по пути одну сигарету за другой. Предраг расспросил у Казанова подробности их вылета.
— Не успели высадиться, как нас накрыли. Все кому не лень, бросились к Видичу. Но он уже был мёртв, — ответил Виталик.
— В воздухе расстреляли? — уточнил стоящий рядом Пётр Вдовин.
Виталик оценивающе посмотрел на Аркадьевича и перевёл взгляд на меня.
— Твой личный состав должен сейчас анализировать полёт. Почему они здесь? — спросил у меня Казанов.
Вернее, фраза звучала как «предъява». Будто со мной командир разговаривает. Кажется, что-то Виталик перепутал в наших с ним отношениях.
— Потому что я им сказал идти за мной. Что им делать или не делать, они знают лучше нас с тобой. Или ты их… стесняешься? — спросил я.
Виталик расстегнул разгрузку и подошёл ближе ко мне. Не хочет, чтобы его слова услышали остальные. Мои подчинённые отошли в сторону. Видимо, решили не нагнетать. Хотя, я их от себя не отталкиваю.
— Они преступники. Им грозил срок. Свою вину перед Родиной они ещё не искупили. Вообще, это большой вопрос, искупят ли они её или нет.
Ну что и следовало ожидать. Работа у Виталика подразумевает поступать так, чтобы была выполнена поставленная задача. Методы и средства в данном случае не существенны. Использовать осуждённых, пообещав амнистию вполне соответствует его моральным принципам.
Как и тот факт, что это обещание может быть ложью.
— А это ты будешь решать, искупили они вину или нет? Не забывай, мы здесь все наёмники. Только оплата у всех разная. Кому-то достаточно продолжать видеть советский флаг над Кремлём. Кто-то хочет свободы. А кому-то и денег. Никогда не поверю, что люди за твоей спиной здесь за Родину воюют, — кивнул я на больших парней с широкими плечами и подбородками.
Казанов улыбнулся и приказал всем уйти. Мои парни тоже ушли в сторону хранилища самолётов, оставив меня и Виталика на разговор.
С нами остался ещё и Предраг Тадич. Он присел на пол грузовой кабины Ми-8 в открытый дверной проём.
— Это большая потеря. Видич был настоящим командиром и офицером. Патриот! Таких не так уж и много в нашей армии.
Тадич объяснил, что слишком много генералов и политиков, которые «смотрят» на Запад. С некоторыми пытаются выйти на связь и склонить на свою сторону.
— И чем сложнее нам будет, тем больше и активнее будут вербовать руководящий состав. Но сегодняшняя атака должна… оу!
Сзади по плечу Тадича похлопал уже знакомый мне лётчик Саня Клюковкин. Сейчас он выглядит более серьёзно, чем в последнюю нашу встречу.
Экипировался он весьма толково. Обмундирование из ткани номэкс, а разгрузочный жилет весьма функционален и плотно прилегает к телу. В нём запас магазинов, гранаты, пистолет и ещё с десяток нужных вещей. Для выживания самое-то.
— Пропустите, друже, — отодвинул он в сторону Предрага.
Подполковник сербской разведки от такой простоты был в шоке. А что он сделает Шурику?
— Привет, Серый! — поздоровался он со мной и встал рядом. — Еле отбили командира.
Тадич встал и показал Виталику на свой служебный автомобиль.
— К повтору готовься, Сан Саныч. Через час у вас вылет обратно. Там ещё много работы, — спокойно сказал Виталик и ушёл за Предрагом.
Саня залез в грузовую кабину и достал термос с горячим чаем.
— Для согрева у меня только чай с мятой. Угостишься? — спросил Клюковкин и я принял от него небольшую кружку с горячим напитком.
Поговорив о сегодняшнем боевом вылете, я быстро заметил за Саней схожесть со мной. Он находчивый, рассудительный и быстро соображает.
— Короче, вы и ПВО перегрузили, и отвлекающие действия провели. Ну и массированный удар вам удался. А откуда столько «мопедов» взяли?
— Кого⁈ — удивился я и насторожился.
— Ну барражирующие припасы. «Пчёлы», которые издают характерный звук, похожий на тот, что издают двигатели мопедов.
Удивительно! Насколько точное попадание в прозвище для таких боеприпасов. В будущем неофициальное название «мопеды» к ним буквально приклеится.
— Ладно. Понял, что не расскажешь, — улыбнулся Саня.
К нему подошёл бортовой техник и уточнил дальнейшие действия.
— Вы к себе? — спросил я, когда Клюковкин вернулся ко мне и вновь налил чай.
— Да. Задач много. Иваныч постоянно что-то придумывает. Ну а противник такой хитрозадый, что иногда голова болит от решения головоломок. Но мы всё равно победим, — сказал Саня и по-дружески приобнял меня за плечи.
К вертолёту подъехали люди Тадича. Значит, уже куда-то надо убывать. Гибель Видича отвлекла от анализа сегодняшних действий и удара по базе в Авиано.
— Идти надо? — спросил Клюковкин.
— Да. Не каждый день американцам доставляют такие «подарки», как сегодня. Ночь может быть долгой и тяжёлой.
