Читаем без скачивания Тайна Замка грифов - Каролина Фарр

В замок мы вернулись к ленчу. После обеда я поспешила в свою комнату переодеться и освежить макияж. Уходя, я остановилась у окна. Сегодня грифов над замком не было видно. Наверное, Альбер или Лабрус накормили их утром в лесу, пока мы с дядей ездили в Везон. Я всмотрелась повнимательнее в кромку леса, ища их мрачные силуэты, и вдруг увидела, что крестьяне уже ушли с полей. Переведя взгляд на деревню, я с удивлением заметила, что огромные ворота замка закрыты.

Я вновь уставилась на лес и теперь почти сразу же увидела грифов. Я смотрела на них с отвращением. Одни сидели на ветках, отяжелев после обильной трапезы, другие кружили над гребнем горы. Как зачарованная, я наблюдала за ними, вспоминая свой первый день в замке. Они и тогда летели над лужайкой такими же ровными кругами, прежде чем спикировать на одурманенных голубей. Пока я смотрела на них, они стали медленно терять высоту, сосредоточившись, казалось, на одной точке, а потом окончательно скрылись за деревьями. Я продолжала пристально смотреть на лес, размышляя, кто станет их очередной жертвой.

Содрогнувшись, я наконец пришла в себя и решила отправиться в деревню, чтобы не заставлять Этьена ждать. Я взяла сумочку, весело сбежала по ступенькам вниз и заглянула на кухню, надеясь найти Габриель, но ее там не оказалось. Там не было никого: ни Мари Лабрус, пи Альбера. Помещения для слуг тоже были пусты.

Возможно, у Габриель сегодня выходной? Должна же она отдыхать хоть раз в неделю. Хотя... что она будет делать со своим свободным временем? Я не могла себе представить, что она может посещать друзей в деревне и болтать с ними о всякой всячине.

Внезапно я вспомнила снижавшихся грифов. Скорее всего, Габриель сейчас там, наверху, с Альбером. Наверное, кормит этих ужасных птиц. Это больше на нее похоже. Я вышла из кухни и огляделась. Да, грузовик уехал, гараж закрыт, а там "мерседес". Один ключ у Габриель, другой – у дяди, так что придется мне идти в деревню пешком.

Я посмотрела на окно дядиной комнаты, где он разбирался с документами, необходимыми для получения визы, и подумала, не побеспокоить ли его насчет ключей, но потом решила, что не стоит. День выдался прекрасный для прогулок, да и много времени это не займет.

Я тихо шла по лужайке, пока не достигла дороги, ведущей вниз через поле к воротам и домику Лабруса. Если Пьер отдыхает после ленча, мне не повезло. Ворота заперты, а стена так высока и к тому же утыкана поверху острыми пиками, что мне просто не перелезть через нее.

И все же это была прекрасная прогулка. По обеим сторонам дороги тянулся зеленый виноградник, на лозах уже наливались соком маленькие виноградины, обещая хороший урожай. В воздухе жужжали пчелы, деловито таская мед в квадратные, побеленные известкой домики, которые Пьер Лабрус установил высоко на склонах. Я думала об Этьене и была всем довольна.

Как я и опасалась, на воротах красовались тяжелая цепь и огромный висячий замок. Я прошла через садик и постучала в дверь дома Лабрусов. В ответ послышались медленные шаркающие шаги. – Иду! – проворчала за дверью Мари. – Ты забыл свой ключ, Пьер? Что с тобой сегодня случилось? Я... – Дверь открылась, и женщина испуганно уставилась на меня: – Мадемуазель! Что вы здесь делаете?

Мари со страхом быстро взглянула в сторону замка. Я удивленно смотрела на нее. Глаза женщины покраснели, как будто она плакала, лицо побледнело, от обычного добродушия не осталось и следа.

– У меня назначена встреча в деревне, Мари. Вот и все. Что-то не так?

– Не так, мадемуазель? – Она с тревогой посмотрела на меня.

– Разве вы не плакали?

– Почему я должна плакать? – Она поспешно подняла руку к глазам и опять опустила ее. – Я спала. Возможно, поэтому глаза и покраснели, мадемуазель. Сейчас время сиесты. Пьер же уехал с остальными, повез их куда-то в лес на грузовике. Я не знаю куда...

– С Габриель и Альбером? Так куда же они отправились?

– Не знаю, – повторила Мари. – А хозяин в курсе, что вы собрались идти пешком в деревню?

Я засмеялась:

– Право, Мари! Замок – не тюрьма, и я не должна отчитываться за каждую минуту моему дяде или кому-то еще. Вы не откроете мне ворота? Я хочу выйти.

Она долго с сомнением смотрела на меня, потом спросила:

– Куда вы идете?

Я начала чувствовать раздражение.

– Если это вам интересно, Мари, у меня свидание с художником. На это дал согласие мой дядя. Так что, будьте добры, откройте ворота.

– Да, мадемуазель. Один момент. – Она потянулась к крюку за дверью и сняла огромную связку ключей, которая когда-то, видимо, служила предметом гордости средневекового тюремщика. Затем вышла из дома, сощурилась от яркого солнца и посмотрела на меня. – Вы не задержитесь долго?

– Час или немного больше. А что?

– Из-за волков, мадемуазель, – тихо сказала Мари. – Ходить здесь одной в любое время суток небезопасно. Луиза и другие девушки из деревни дрожат от ужаса, если им приходится возвращаться домой в темноте. В это время волки спускаются с гор и выходят из леса в поисках добычи.

– Чепуха! Я не боюсь волков и других зверей, особенно при дневном свете, Мари. И у меня нет намерения бродить тут по ночам.

Мари вздохнула:

– Как хотите, мадемуазель. Если Пьер вернется раньше вас, я отправлю его в деревню, и он проводит вас до замка. На случай, если я вас не услышу, вот звонок...

Она показала мне внушительный звонок, который, казалось, мог звучать так громко, что будет слышно не только в замке, но и в деревне. Я кивнула, коротко поблагодарив ее, и быстро пошла вниз по извилистой дороге.

Из гостиницы доносился гул мужских голосов, и я вспомнила, что деревенские сегодня раньше возвратились с полей. Повернув к домику Клоэтов, я постучала в дверь. Открыла мадам Клоэт и удивленно уставилась на меня:

– Да, мадемуазель?

– Добрый день, мадам. Я пришла на второй сеанс.

Она нахмурилась:

– Но художника здесь нет, мадемуазель Жерар.

– Нет? – Разочарование, которое я почувствовала, было ни с чем не сравнимо.

Мадам Клоэт покачала головой:

– Увы, мадемуазель. Уверена, что это не входило в планы молодого человека. Во всем виноват мой глупый муж, Анри Клоэт.

– Возможно, месье Метье придет позже? Могу я подождать здесь?

– Ну конечно, мадемуазель, входите. Какая жалость! Анри рассказал о разговоре с вами в тот день, когда вы были здесь, и молодой человек стал расспрашивать о двух парнях, которых вы повстречали на дороге. Токсен – маленькое местечко, вы понимаете, и подобные вещи всегда нас интересуют, потому что здесь мало еще о чем можно поговорить. Они распили бутылку вина в гостинице, где были и другие слушатели, и один из них упомянул, что видел двух туристов, когда рубил дрова в лесу на дороге в Массив... Может, стаканчик вина, мадемуазель? Месье Метье может вернуться в любой момент – он задерживается уже гораздо дольше, чем мы рассчитывали. Но художники все же странные люди, не правда ли? Никогда не знаешь, чего от них ожидать.

Комната была уютная, обставленная почти по-городскому. Над пустым камином висела в резной рамке фотография. С нее на меня сурово смотрела точная копия Анри Клоэта в солдатской униформе.

– Если мадемуазель предпочитает красное вино, у меня есть немного бургундского.

– Я люблю бургундское, мадам, спасибо.

– Прекрасное вино, – согласилась она и засуетилась, полируя и без того сверкавшие бокалы.

Я подошла к фотографии и внимательно рассмотрела ее. Потом заметила под ней семейную реликвию – медаль с орденской лентой в коробке под стеклянной крышкой.

– Ваш муж заслужил Военный крест, мадам Клоэт? – удивленно спросила я.

– Это брат моего мужа, мадемуазель. Его единственный брат Жан. Разве они не похожи как две горошины из одного стручка? Когда люди видят снимок в первый раз, они все ошибаются. Однако и у моего мужа с храбростью тоже все в порядке. Он сражался в рядах маки, но тогда мужество, как говорит Анри, было всеобщим, и его никто не замечал. Его брат принимал участие в сражениях перед капитуляцией, тогда-то его и убили.

Я задумчиво кивнула:

– Война жестока.

– Да, мадемуазель. – Хозяйка принесла вина. – Давайте выпьем за то, чтобы нам никогда больше не знать войны.

– С удовольствием выпью за это, – улыбнулась я.

Мадам Клоэт кивнула, и мы выпили.

– Бедный Жан, – сказала она, глядя на фотографию. – Он был таким красивым молодым человеком. Вы прочли выписку из приказа? Он уничтожил два немецких танка, не меньше. На узкой горной дороге. Так что те, что были позади, не могли мимо них проехать, и за это время его отряд смог переместиться на лучшие позиции. Жан, конечно, погиб. А орден ему дали посмертно. Сам президент приколол медаль на грудь мадам Клоэт, его матери, и поцеловал ее. Но разве это утешение для матери?

Я нахмурилась:

– Но... Мадам, можно мне прочесть выписку из приказа? Вы сказали, что у вашего мужа был только один брат?