своих или чужих измышлениях весьма легко. [28]
* * *
Налицо сопоставление христианства с язычеством: там — светлая надежда и утешение, здесь — мрак и отчаяние. Совершенно как в то время, когда апостол писал: Не хощу вас, братие, неведети о умерших, да не скорбите, якоже и прочии не имущии упования (1 Сол. 4, 13). [2, кн. 2, с. 33]
О кресте
Да разве Христос обещал нам что-то другое, кроме креста в сей жизни?
Итак — что же смущаться и робеть? [1, с. 84]
О Священном Писании
На то, что русский перевод Священного Писания сделан с еврейского, а не с греческого, и я весьма сетую. Выгода одна: мы в Священном Писании согласны с западными, — а здесь, да и везде по свету, их перевод безмерно распространен. Но весьма большое неудобство, что прокимны и многое другое не согласны со славянским текстом. [7, с. 57–58]
О любви
Да благословит Господь… великую, истинно христианскую любовь, объемлющую собой не только близких, но и дальних, и да воздаст вечным спасением за деятельное участие их в служении спасению братии, еще седящих во тьме и сени смертной. [7, с. 232]
* * *
Не подумайте, что с вас слишком много требуется, не представьте дело слишком уж трудноисполнимым. Вовсе нет! Любовь к делу — вот самое первое и важное, что требуется; но без любви какое же и другое дело будет приятно и успешно! Любовь сама собой разовьет пред вами, из глубины вашей души, целую систему действий, не тягостную для вас. [7, с. 303]
* * *
В глубокой древности люди замыслили построить башню вавилонскую, но Бог сошел и смешал язык их, так что один не понимал речи другого, и разсея их оттуда Господь по лицу всея земли (Быт. 11, 8). Но ведь и была создана вся земля для рода человеческого. Этим рассеянием Господь не стремился разобщить людей между собою. Бог связал их едиными внутренними узами, и поэтому первоначально люди не теряли чувства единения в любви. Встречая друг друга, они в любое время и при любых обстоятельствах являли эту любовь. [15]
* * *
Вообще, многообразные виды любви доброй, Богом вложенной в душу человека, не суть отдельные друг от друга виды, а ветви одного ствола и корня, и корень тот — любовь к Богу, ствол — любовь к ближним; лучшие ветви на нем, бесспорно, — любовь супружеская и родительская, но нельзя взять их отдельно, отломить от дерева — они со временем непременно засохнут; нужно все это небесное растение целиком питать и лелеять в душе, тогда и благороднейшие ветви его — любовь к супругу и детям — постоянно будут живы, свежи, прекрасны. [7, с. 204]
О жизни души
Душевная жизнь слагается из ежедневных, ежечасных, ежеминутных мыслей, чувств, желаний; все это — как малые капли, сливаясь, образуют ручей, реку и море — составляют целостные жизни. И как река, озеро светлы или мутны оттого, что капли в них светлы или мутны, так и жизнь — радостна или печальна, чиста или грязна оттого, что таковы ежеминутные и ежедневные мысли и чувства. Такова и бесконечная будущность будет, — счастливая или мучительная, славная или позорная — каковы наши обыденные мысли и чувства, которые дали тот или иной вид, характер, свойство нашей душе. В высшей степени важно беречь себя ежедневно, ежеминутно от всякого загрязнения. [1, с. 118]
* * *
Человеческая жизнь состоит из такого разнообразного сочетания мыслей и чувств, что решительно не поймешь, каким это чудом паяется и продолжается беспрерывно эта цепь, называемая душевною жизнью. Не мало искусства нужно — припаять разом железо к золоту, соединить органически бриллиант с кремнем или булыжником, а в душевной жизни эта работа производится кем-то и как-то так искусно и незаметно, что только ахнешь, осмотревшись и увидев себя через день, даже час, совершенно в противоположном состоянии духа. [1, с. 76]
* * *
Нужно… душе нашей возрасти во Христе — это великое таинство, — и все, что в Священном Писании о возрождении говорится — великая и отрадная истина, истина буквальная. [1, с. 97]
О молитве
Нужно только в церкви внятно читать и петь, а молящемуся внимательно прислушиваться, — и целое море христианского научения вливается в душу, — озаряет ум познанием догматов, оживляет сердце святою поэзиею, оживляет и движет волю вслед святых примеров. Это не протестантская церковная беднота, пробавляющаяся несколькими ветхозаветными псалмами, своими слезливыми стишками и самодельной каждого пастыря проповедью — «чем богаты, тем и рады», — и не католическая богомольная тарабарщина с органными завываниями. Это — светлая, живая, авторитетная проповедь и молитва устами всей Церкви Вселенской, голосом боговдохновенных святых отцов, в совокупности столь же авторитетных, как евангелисты и апостолы, верховодители церковной молитвы. Помоги, Боже! [1, с. 184]
* * *
Если Господь, по Его слову, заботится и о каждом волосе на нашей голове, то, конечно, Он ответит нам — в тайном голосе нашей души, укажет нам путь, по которому хочет и будет вести нас, если мы потом не воспротивимся Ему. [7, с. 206]
О заповедях Божиих
Бог установил людям разные звания и служения; без земледельца род человеческий не мог бы существовать; то же — без ремесленника, без купца, без воина, и так далее; явный знак, что все эти служения предписаны от Бога. Итак, земледелец, обрабатывая ниву, исполняет заповедь Божию; пусть он сам знает это и пусть трудится для Бога; пусть печать Божию полагает на своем труде; это и будет то же, что молитва, и так далее. [2, кн. 2, с. 168]
* * *
Господи, сколь благ для нас закон Твой! Для избранников Твоих он не важен — «праведнику закон не лежит», или особенно злому человеку «закон не писан» (что, вероятно, принадлежит его уродству, и Ты, конечно, милосердно рассудишь сие); но для нас, для посредственников, — закон Твой — вся надежда наша на Жизнь! Не будь его, все мы — растаяли бы телесно и изгнили бы душевно, — но закон Твой — узда для нас, — и мы, — повиновавшись позорными мыслями и чувствами, все же остаемся не очень уклоненными от пути, не расслабевшими телесно, — не исключая и обычных немощей, — не изгнившими вконец душевно. Все это не мешает нам быть последними из грешников, — не об этом речь теперь,
