Читаем без скачивания Удача - Б. Седов

Знахарь сделал паузу и налил себе пива, а Стилет, не теряя времени, наполнил рюмку.

– Ну, будьте здоровы! – сказал Знахарь, подняв стакан, из которого поползла густая пена.

– И вам того же, – ответил Стилет и хлопнул четвертую за этот вечер рюмку отменной водки, сделанной в подпольном цеху, который обслуживал исключительно уважаемых людей.

– Итак, о сути дела, – начал Знахарь, но, оборвав сам себя, оглянулся и вполголоса спросил:

– А вы, Владимир Федорович, уверены, что в этих стенах можно говорить обо всем?

– Вы имеете в виду микрофоны и прочий шпионаж? – Стилет усмехнулся. – Да я бы себя уважать перестал, если бы хоть на секунду засомневался в безопасности этого помещения. Для этого есть специальные люди, они свое дело туго знают. Так что говорите, не бойтесь.

– Хорошо, – Знахарь потер подбородок. – Кокаин.

– Что – кокаин? – не понял Стилет.

– Кокаин. Производится только в Южной Америке. Сюда попадает какими-то левыми и ненадежными путями. Торговцы – каждый сам по себе, в общем – совершенно неразработанная грядка.

– И что? – Стилет подобрался.

Он не ожидал, что этот Майкл с места в карьер затронет такую крупнокалиберную тему, и теперь слушал его, как кошка мышь.

– А то, что я лично знаком с производителями товара в Никарагуа, и, мало того, являюсь правой рукой дона Хуана Гарсиа, который не кто иной как простой кокаиновый император. Интересно?

– Продолжайте, – требовательно сказал Стилет, – я вас очень внимательно слушаю.

– Продолжаю. Еще раз скажу, что тема кокаина в России совершенно не развита, и теперь перейду к главному.

Знахарь сделал паузу, чтобы до Стилета дошла важность его слов, и сказал:

– Четыреста тонн кокаина.

– Сколько?

Стилет был ошарашен.

– Четыреста тонн. Вы понимаете, сколько это денег? Вы понимаете, что с таким количеством товара мы будем контролировать всю Россию?

– Да… Понимаю…

–  Я доставлю в Город четыреста тонн кокаина, а вы должны расчистить поляну так, чтобы на ней и пылинки не было. Всех неорганизованных торговцев – к ногтю. Действовать придется без жалости и сомнений. Всех, кто может быть полезен – прибрать к рукам, а остальных… Сами понимаете.

Стилет представил себе масштабы того, о чем говорил этот сумасшедший Майкл Боткин, и ему стало не по себе.

– Вы знаете… – Стилет недоверчиво покрутил головой, – для меня такое предложение весьма неожиданно.

Но тут его вертануло в сторону измены, и он, прищурившись, сказал:

– А если я не поверю вам и решу, что вы хотите втянуть меня в какую-нибудь заблуду? Ведь вы знаете, что синица в руках гораздо толще журавля в небе! Если я прикажу своим людям устранить вас? Что тогда?

– Тогда вы не проживете и дня, – жестко сказал Знахарь. – Пять минут назад я сообщил вам, что у меня имеется собственная, изолированная от любых криминальных сообществ, силовая структура. Мои люди убьют вас, вот и все.

Знахарь отчаянно блефовал, но он знал, что при таких ставках любой блеф оправдан, и тут же получил доказательства этого.

– Вы не подумайте ничего лишнего, – Стилет пошел на попятную. – Честно говоря, ваше предложение такое… такое нереальное! Вроде как – достать Луну с неба.

– Совершенно реальное. Я привожу в Город четыреста тонн кокаина, а вы подготавливаете почву. Причем не только в Городе, но и в других местах, где сможете. И, конечно же, вы должны понимать, что это – война. Бизнес, который я предлагаю вам, будет самым крупным из всех, что на данный момент имеются в России. И очень многим он придется не по вкусу. Но, с другой стороны, тот, кто будет его держать, займет такое положение, что смотрящий по городу будет подавать ему пальто.

–  Я понимаю ваш намек, – Стилет усмехнулся, – не я, так кто-нибудь другой. Вы это имели в виду?

– Честно говоря, нет, – ответил Знахарь, – но, конечно же, так оно и есть. Не вы, так кто-нибудь другой. Однако я не люблю резко менять направление, по которому иду, и надеюсь, что Георгий Иванович не ошибся, назвав мне именно вас.

– Он не ошибся… – Стилет задумчиво посмотрел на Знахаря. – А вы знаете, что два месяца назад его убили?

– Нет, до этой минуты не знал, – Знахарь нахмурился. – А за что?

– Неизвестно. Но, скорее всего, на деловой почве. И убил его один русский деятель. Его зовут Знахарь.

– Знахарь… Да, я слышал это имя, но никогда не встречался лично. В Штатах это известная фигура. Но – не встречал.

– А я бы, если встретил… – лицо Стилета исказилось, и он сжал кулаки, – если бы встретил…

– Что, у вас с ним были проблемы? – участливо спросил Знахарь.

– Проблемы… – Стилет покрутил головой. – Не будем об этом.

Он посмотрел на Знахаря и сказал:

– Ваше предложение… Прямо скажем – шикарное предложение. Но я не могу прямо сейчас сказать вам «да». Я скажу вам «да» завтра.

– А вы уверены, что скажете именно «да»? – улыбнулся Знахарь.

– Вы сделали мне предложение, от которого невозможно отказаться, – Стилет тоже улыбнулся, – но вы же понимаете, что я должен обдумать свой ответ, даже если я уже сейчас знаю, что он будет положительным. Дело слишком серьезное.

– Хорошо. Где мы увидимся завтра?

– А где вы остановились?

– В «Прибалтийской», – ответил Знахарь, понимая, что скрывать место проживания – глупо.

– Очень хорошо. Тогда – в двенадцать часов дня на берегу залива, за гостиницей. Самое подходящее место для серьезных деловых разговоров.

– Годится. – Знахарь поднялся из-за стола.

– Годится. – Стилет тоже встал.

Они крепко пожали друг другу руки, и Стилет, повернувшись к Доктору, который вполголоса беседовал с каким-то братком, незаметно появившимся в зале, сказал:

– Проводи гостя.

Доктор встал, подошел к двери и откинул перед Знахарем портьеру.

Проходя мимо него, Знахарь почувствовал, как его кольнула иголочка грусти. Оказывается, в положении человека-невидимки были свои минусы. А ведь как здорово было бы хлопнуть Доктора по плечу и спросить – ну, что, Доктор, как твои дела-делишки? А Доктор бы ответил – слышь, Знахарь, дела у прокурора, а делишки у моей шишки!

И оба рассмеялись бы, как раньше…

Выйдя на улицу, Знахарь уселся за руль своей новенькой «Нексии» и, засунув ключ в замок зажигания, подумал – и почему это Стилет так любит встречаться на этом месте, за гостиницей?

Может, оно у него пристреляно?

Разбудил меня решительный стук в дверь.

Сначала я хотел сделать вид, что меня нет, но стук повторился и был он уже гораздо более требовательным, чем в первый раз. Чертыхаясь, я сполз с кровати, нацепил халат и, подойдя к двери, распахнул ее.

В коридоре стояли худой ментовский майор и несколько омоновцев.

Так, блин, приехали – подумал я.

Неужели Стилет постарался? Быть того не может. Да и какой смысл?

– Вы в этом номере живете? – спросил майор, стоявший прямо перед моей дверью.

Толпившиеся за его спиной омоновцы угрюмо давили меня недобрыми взглядами через прорези в масках и шевелили пальцами на спусках укороченных автоматов.

– Да, я живу в этом номере, и я гражданин Соединенных Штатов Америки, – ответил я, завязывая кушак. – А в чем дело?

– Вы слышали что-нибудь этой ночью? – спросил майор, пропустив мимо ушей мой намек на разницу в положениях, которая вытекала из разницы в гражданстве.

– Ничего не слышал, – ответил я, – ночью я обычно крепко сплю. А что случилось?

– Ничего особенного, – ответил майор.

Но тут за его спиной двое санитаров пронесли носилки, на которых лежал человек, накрытый окровавленной простыней. Там, где под простыней была голова, крови было особенно много. А из-под простыни высовывалась безвольно болтавшаяся смуглая рука, заросшая густым черным волосом.

– Ага! – сказал я и, высунувшись в коридор, посмотрел налево.

Дверь в тот номер, из которого вчера выглядывал хачик в трусах, была открыта, и как раз в это время из нее вынесли другие носилки, на которых под простыней лежал еще один труп, тоже весьма окровавленный.

– Ого! – сказал я и посмотрел на майора, – теперь это называется «ничего особенного»?

Майор открыл было рот, чтобы что-то сказать мне, но тут откуда ни возьмись, появился телеоператор и человек с микрофоном на длинной ручке. Они попытались прошмыгнуть мимо майора в сторону места кровавых событий, но не тут-то было.

Майор сделал знак омоновцам, и пронырливых телевизионщиков профессионально оттеснили на площадку к лифтам. Оттуда послышались слабые возгласы «вы не имеете права», «люди имеют право знать», но они быстро стихли, и мы с майором снова посмотрели друг на друга.

– Вопросов больше нет? – спросил я, демонстративно взявшись за ручку двери.