шкафа с книгами, дубовый стол приемлемого размера, кресло для посетителей, в которое я и примостился, и диван для чтения в углу. Уютно, как и везде в этом доме, но и весьма консервативно.
Дед прикурил огромную сигару, но мне не предложил. Жмот.
— Ну что? — спрашиваю, собирая раскиданные бумажки с его стола. Замечаю парочку знакомых названий и таблиц. Не знал, что дед до сих пор работает. Видимо, помогает папе на досуге в перерывах между Эриком и бурчанием под нос.
— Что, что? — фыркает дед. — Мой внук слепой идиот, вот что!
Демонстративно закатываю глаза и зло стучу собранными бумажками о стол, приводя их в относительный порядок.
— Ты мне тут рожи не строй, сопля! — Дед резво закидывает ногу на стол.
— Тогда объясняй по-человечески, — требую я.
— По-человечески? Что тебе объяснять, если ты сам дальше своего носа не видишь? Пришёл в мой дом, отвлёк меня от вечера с любовником…
— Ты сам меня пригласил!
— …а всё ради чего? Чтобы подтвердить очевидное!
— Очевидное что?
Дед выпускает дым и смотрит прямо в глаза своим тяжёлым, цепким взглядом, словно надеясь, что я внезапно освою телепатию, и ему не придётся пояснять сделанные выводы самому.
— Я бы не нашёл тебе лучшей партии, чем он.
— Партии?..
— Эмиль, ёб твою!..
— Ну что ещё? — Я морщу нос. — Ты всегда говорил, что я должен быть с женщиной, однажды чуть с мамой не подрался из-за этого, а теперь хочешь, чтобы я выскочил замуж! И за инийца! Тебя мама подговорила?
— Когда это я вообще слушал, что говорит твоя мать? — Дед усмехнулся. — Амин твой — редкий образец мужчины, который, являясь альфой, умудряется при этом быть гибким в общении. Я был против альф, потому что ты не тот, кого можно подмять под себя. Но этот… — Дед взмахнул руками и чуть не выбросил сигару в окно. — Удивительно наблюдать за тем, как два закоренелых тирана стелются друг под друга и ещё и испытывают от этого удовольствие…
— Кто это тут ещё тиран?!
Дед поднял ладони в защитном жесте, мол, «боюсь, боюсь».
— А ведь ты ещё и имеешь трусость утверждать, что не готов пойти с этим человеком под венец.
— Я…
— Я? Что я?
— Не перебивай! — почти рычу, ударяя кулаком по стопке бумаг, которые так любовно собирал. — Мне двадцать три! Я не готов! Я знаю его недостаточно! Дед! Он же иниец! А если… если он увезёт меня и запрёт в доме, заставит… заставит рожать раз в год?! А я хочу работать!
Хриплый стариковский смех вырывает меня из истерики. Я расслабляю кулак, которым бил по несчастным бумагам, и дышу глубже, чтобы успокоить разволновавшееся сердце.
— Идиот ты малолетний, вот ты кто, — смеётся дед, щуря глаза. — Ты вообще замечал, как он на тебя смотрит? Да он сам родит, только чтобы тебе напрягаться не пришлось!
Я криво усмехаюсь в ответ на его шутку.
— А ты сам? — Дед внезапно теряет всю весёлость. Выкуренная на половину сигара утыкается мне почти в грудь. — Найди уже свой яйца и признайся себе, что просто боишься. Как маменькин сынок боишься, что тебе придётся ждать, пока он соблаговолит, наконец, тебя трахнуть! Прав я, или нет?
— Прав…
— Конечно, прав! — Дед замолкает, крепко затягиваясь. — Бедный! Несчастный Эмиль! Как же ты проживёшь пол годика без секса?
Я чувствую, как к лицу прибывает жар. Наверняка я сейчас красный, как помидор, но я молчу, глотая злость и смущение, ведь дед, по сути, прав. Мой эгоизм не даёт мне спокойно жить, спокойно наслаждаться обществом человека, которым мне нравится. Нравится по-хорошему, а не просто как ходячее дилдо со встроенной функцией постоянных комплиментов.
Мы какое-то время молчим. Я обдумываю дедовы слова, а сам он, по-видимому, успокаивает ритм сердца. Да уж, ему так орать уже давно не к возрасту.
— Ты ещё сам не понял своих чувств, — говорит дед наконец. — А всё потому, что трусливый, как кролик. Будь уже мужиком, возьми ответственность за свою жизнь. Иначе так и будешь дальше плясать под мамкину дудку. Что? Думал, если сбежал от неё жить отдельно, она тебя не достанет?
— Мама наоборот хочет нас свести.
— А ты сомневаешься из-за чего? Из-за того, что она всю жизнь за тебя решала. И теперь ты не знаешь сам, чего хочешь. Дурак ты, Эмиль.
— Сам дурак.
— Не выражайся в моём доме!
Я в который раз закатываю глаза и устало расползаюсь в кресле. Мы молчим с несколько долгих мгновений.
— Вы как ребёнка назовёте?
— Не будет никакого ребёнка!
— В смысле не будет?!
— Какой ребёнок, Эмиль?! Мне семьдесят семь! Я могу сдохнуть завтра! Сейчас! Я могу прямо сейчас окочуриться из-за моего бешеного внука! Какой ещё к чёрту ребёнок? Кто будет его воспитывать? Ты? Ну уж нет!
— Дед!
========== Глава 12 ==========
После того, как дед надавал мне ментальных пинков, дышать стало будто бы даже полегче. Все сомнения, которые я испытывал, не то чтобы разрушились, но перестали давить на меня мёртвым грузом. В груди тёплым чувством застыла уверенность и успокоение.
Вконец поссорившись с главой семьи, я решил выехать обратно в город, а не оставаться у четы старого психопата и витающего в облаках юного омежки на ночь. К тому же у меня появилось чёткое желание кое-что проверить.
Когда я вышел из кабинета деда и спустился вниз, то нашёл Амина и Эрика мило воркующими над семейными альбомами.
— Смотри, лучик, мы нашли тебя. — Амин тепло улыбается и показывает мне мои фотографии. В груди щиплет от чувств. Он такой красивый, когда улыбается, даже красивее, чем на том фото, где он стоит, задумавшись, у бушующего моря. А когда мой альфа улыбается мне — это удар ниже пояса. Дед прав, во всём прав. Я могу сомневаться сколько угодно, но от себя не убежишь. Я люблю его, мне кажется, я люблю его, и это всё. Это конец, я сделаю что угодно, чтобы он был счастлив.
Я беру в руки альбом, как реликвию, и открываю на первой странице. Здесь я на руках у мамы, толстый и румяный, и остервенело жую пустышку. Потом я с папой, с бабушкой, с дедом, потом на велосипеде, как сейчас помню его, он был зелёным, хотя я хотел красный, и я тогда закатил целую истерику… потом я с выпускным листом из начальной школы, где одни пятёрки, стою и улыбаюсь снимающим меня бабушке и деду, дальше идёт провал — подростковый период — где почти нет фотографий, разве что натыренных с моих соцсетей, а потом
