Читаем без скачивания Социальный контроль масс - Валерий Луков

В докладах и выступлениях, прозвучавших на I и II съездах народных депутатов СССР, неоднократно звучала здравая мысль. Суть ее в том, что для углубления процессов революционного преобразования общества необходимо преодолеть отчуждение трудящихся: крестьян – от земли, рабочих – от средств производства. Для этого следовало осуществить радикальную социально-экономическую реформу, превратить трудящихся в подлинных хозяев, коллективных собственников промышленных и сельскохозяйственных предприятий.

Дело в том, что в 1920-е и особенно интенсивно в 1930-е годы происходило не преодоление отчуждения крестьян от земли, а рабочих от средств производства, а его трансформация в новые формы. Конечно, тому имелись как социально-экономические, материально-технические, так и социально-культурные, духовные, идеологические основания. Низкий уровень развития производительных сил, доставшийся в наследство, полукрепостнические условия труда в сельском хозяйстве и некоторых отраслях промышленности способствовали сохранению отчуждения.

Революция, по сути своей, должна была ликвидировать старые, крайне обременительные для большинства населения царской России формы отчуждения труда. Однако печально знаменитая в первые послереволюционные годы продразверстка фактически стала новой и тоже весьма обременительной формой отчуждения. Она имела место не только в сельском хозяйстве, но и в промышленности, где особенно заметно дала о себе знать в 1930-е годы. Но все-таки не это самое главное. Отчуждение при социализме не только сохранялось, но и развивалось. Низкий уровень духовности подавляющего большинства масс в сочетании с бурными, организованными и четко направляемыми кампаниями политической активности, ориентированными на разжигание классовой ненависти ко всему «чуждому», «буржуазному», «интеллигентскому», привели к тому, что трудящиеся даже не заметили, как стали отчуждены от «своих» же промышленных и сельскохозяйственных предприятий, от «своей» же «народной» собственности и власти, как произошло полное и окончательное огосударствление всех сфер жизни общества, включая духовную.

Отчуждение труда при социализме было неизбежно. Это результат не только экономического, доставшегося в наследство от капитализма отчуждения, но и итог культурного оскудения. На наш взгляд, именно низкая культура привела к тому, что человек труда даже не заметил отчуждения, не понял того, что с ним произошло, как и когда это случилось. Он стал жертвой той формы идеологического воздействия, появление которой в конце жизни заметил В. И. Ленин и об опасности последствий которой своевременно предупредил партию и народ. Это идеология «пролеткульта», предназначенная для того, чтобы отделить широкие народные массы от интеллигенции – от мировой и отечественной. Классовая борьба, разжигаемая идеологами «пролеткульта» в обществе, была направлена не только против культуры, но и против самого пролетариата, так как одурманивала его сознание слепой ненавистью ко всему «не нашему», «не пролетарскому» по своему происхождению, порождала в его сознании несуществующий образ врага, идеологического диверсанта.

В 1920—1930-е годы были созданы культурно-просветительные учреждения, которые превратили творческую деятельность в «культурно-просветителную работу», призванную повышать уровень духовного «обслуживания» населения, т. е. заполнять досуг культурными поделками, называемыми результатами «народного творчества». Произошла дифференциация, точнее – «элитаризация»: для одних по-прежнему были доступны театры, концерты, для других – клуб на долгие годы стал единственным «очагом культуры», если учесть, что он «культурно» обслуживал преимущественно тех, кто постоянно проживал в общежитиях, т. е. в антисоциальных и антикультурных условиях.

Трагические последствия для экономики и особенно для культуры имели постоянно нарастающие, практически никем не регулируемые и никак не сдерживаемые лавинообразные потоки миграции миллионов людей из деревень и небольших поселений в большие города. Это неизбежно вело к утрате старой традиционной культуры, ломке привычного образа жизни и хозяйственного уклада, к волюнтаристскому насаждению новой городской, индустриальной культуры. Люди из деревни, вырванные из социального и культурного контекста привычных для них, веками складывавшихся отношений, связей, традиций, теряя старую культуру, не приобретали новую. Приобщение к городу носило формальный, внешний, приспособительский характер, так как переезжали они в город в поисках работы и хлеба, а не в поисках культуры. И без того малообразованная, малокультурная городская среда постоянно пополнялась многочисленными выходцами из деревни, быстро утрачивавшими в новых условиях традиционные стереотипы психологии и идеологии деревенского образа жизни и столь же быстро усваивавшими новые псевдогородские.

Следствием отчуждения культуры в духовной сфере общества стало то, что «китч» как никогда поразил профессиональное искусство, порождая в нем разнообразнейшие «узаконенные» формы. Он широко и, кажется, прочно завладел сферой досуга, включая в свою орбиту даже интеллигенцию.

Отчуждение культуры особенно ярко проявляется в судьбах фольклора. Из естественного состояния крестьянской культуры он превращается в искусственное, заново созданное на профессиональной основе состояние. Почему? Потому что произошло отчуждение труда в результате насильственной индустриализации деревни, ее разрушительной коллективизации. Ликвидация патриархальных форм жизни и творчества в деревне привела к уничтожению фольклора, несмотря на все попытки реанимировать его – законсервировать народные промыслы, возродить фольклорные танцевальные ансамбли и хоровые коллективы.

Таким образом, отчуждение современной культуры, обусловленное углубляющимся и обостряющимся процессом ее расслоения, расчленения на высшую – элитарную, и низшую – массовую, было исторически, социально-экономически и психологически запрограммировано.

Почва промежуточной массовой культуры, во многом ориентированной на примитив и «китч», в том, что она представляет миросозерцание людей, остро ощущающих свою общественную ненужность, культурную неполноценность, психологическую и экономическую неустроенность. Как правило, это люди, оторванные от своей малой родины, ушедшие в большие города в поисках материального благополучия, во имя которого готовы поступиться своим прошлым. Окружающую городскую культуру они боятся, а порой и ненавидят, относятся к ней как к чуждой (в социальном и психологическом отношениях) «интеллигентской» культуре, к которой им не примкнуть и которая их постоянно отторгает. Эти люди социально и экономически не устроены, психологически не защищены и, как следствие этого, агрессивны и нетерпимы. Они чаще всего становятся желанными адептами «китча», «массовой культуры», «примитива».

Факты свидетельствуют, что процесс освоения культуры личностью всегда носил в России фрагментарный, ситуативный характер, что привело в конечном счете к дефициту духовности, породило пассивное потребительское отношение к культуре и к жизни. Люди в большинстве своем не подготовлены к восприятию художественных произведений, тяготеют к примитивным ценностям, «культурным» шлягерам.

Низкий уровень культурных притязаний, тяга определенной части взрослых и молодых людей к развлекательной, точнее, просто примитивной культуре, уход от подлинной культуры к «потребительской» – свидетельства отчуждения культуры в наши дни. Это проявляется и в «разъединении» культуры и образования: на протяжении многих десятилетий она методично изгонялась из средней и высшей школы, практически из всех детских дошкольных и школьных учреждений. Образование, лишенное культуры, перестает, как об этом говорит опыт человеческой цивилизации, им быть, становится чуждым личности и обществу, превращается в «ремесло», в систему средневекового натаскивания, в которой учитель выполняет функции мастера, а ученик – подмастерья: один «вдалбливает» знания, другой их механически штудирует. Это ведет к тому, что и человек, и общество перестают испытывать потребность в образовании, основанном на подлинной духовности.

В этом феномене отчуждения личности от «высокой» культуры проявляется одна из характерологических особенностей и современной социокультурной ситуации в российском обществе: очевиден явный приоритет коммуникации над культурой, когда происходит замещение культурных норм (как результата воспитания и образования) формами коммерциализованной стихии массовой культуры. Отсюда и определение потребителя такой культуры – «массовый коммуникант».

«Задача полного «снятия» отчуждения, – писал выдающийся советский ученый Э. Ильенков, – совпадает с задачей создания таких условий непосредственного труда и образования, внутри которых каждый индивидуум – а не только некоторые – достигал бы подлинно современных высот духовно-теоретической технической и нравственной культуры. Ибо только в этом случае он становится подлинным, а не формальным хозяином всего созданного в рамках «отчужденного» мира культуры» [6, 83].