В общем, это был на редкость полезный для планов Вячеслава Владимировича человек, если суметь его правильно использовать и не дать врагам организовать его убийство.
Первым же шагом в области военной техники должна была стать программа перевооружения артиллерии РККА. Полковник Ленков, имея достаточно полное представление о характере Серго Орджоникидзе, которого не зря называли "душа-человек", был готов поспорить на ящик шустовского коньяка против бутылки ситро, что Серго не преминет поделиться его опасениями с со старинным приятелем Кобой, знакомство с которым началось с совместной отсидки в Баиловской тюрьме, в далеком 1907 году. То, что Коба, которого можно было обвинить во многих недостатках, но не в недостатке ума, быстро вычислит источник информации Серго, разведчик не сомневался. Мотивация поступка Тухачевского полностью соответствовала реальному характеру объекта — настолько, что в нее должен был поверить даже недоверчивый и очень осторожный Сталин. Вот тут полковник и рассчитывал развернуться — причем, результаты должны были стать такими, что к мнению объекта начнет всерьез прислушиваться не только расположенный к нему Буденный, но и с трудом терпящий его Ворошилов. Ну а то, что эти два бульдозера на танковом шасси, по недосмотру Всевышнего получившие человеческий облик, свернут все препоны на пути реформирования Красной Армии, разведчик ни на секунду не сомневался.
Труды Сталина
Почти в это же время, работал и другой человек. Закончив чтение отчета своего главного советника по экономике, Валериана Куйбышева, в котором давался развернутый анализ достоинств и недостатков двух возможных партнеров Советской России в необходимом деле индустриализации, человек отложил доклад, взял свою, еще не ставшую известной всему миру, трубку, не торопясь набил ее, раскурил.
Откинувшись на спинку стула, хозяин кабинета обдумывал аргументы верного соратника, в отличие от многих революционеров с дооктябрьским стажем, почти сразу после окончания Гражданской войны с головой ушедшего в дела хозяйственные. Похоже, именно в этом было его призвание.
— Итак, Валериан считает, что предложения немецких концернов, с "Сименсом" во главе, для нас менее выгодно, хоть германцы и запрашивают меньшие цены, чем североамериканцы — думал Сталин. — Дело в том, что они хотят уплаты, большей частью, золотом — наше сырье им нужно в меньшей степени, чем янки. Фирмы же САСШ готовы две трети цены принять сырьем. Притом, что золота у нас негусто, американское предложение практичнее.
— И, он обращает внимание на политический момент — при американской политике изоляционизма, вероятность войны между ними и нами мизерна. Во всяком случае, в ближайшие лет десять, если не больше. То, что они нас до сих пор не собираются признавать, ничуть не мешает их капиталистам вести с нами дела. Им плевать, что в покупателях у них большевики — был бы бизнес прибыльным, остальное неважно. Прав был Ильич, сказавший, что "Капиталисты продадут нам веревку, на которой мы их повесим". Все так — Валериан активно налаживает контакты с американскими капиталистами уже три года; и, их интересуют всего две вещи: есть ли у нас деньги на оплату заказанного, да не является ли предмет заказа оружием, поскольку на его экспорт надо получать разрешение Госдепа — все остальное продают за милую душу. Как повернется дело с Германией, не знает никто, это правда — да, сейчас у нас с ними хорошие отношения, благодаря отношениям с военными и частью промышленников, но гарантий на будущее нет никаких, недаром на пост канцлера так пропихивают фон Папена. А за ним маячат Арнольд Рехберг и Макс Гофман, вкупе с прочими нашими "доброжелателями". А уж совсем в тени устроился Ялмар Шахт, которого и вовсе не видно и не слышно — вот только мы отлично знаем, кто, сколько и зачем отвалил золота на финансовую стабилизацию Германии, без чего никакой план Шахта с "хлебной маркой" не мог иметь успеха. Англичане, кто же еще. А еще точнее — Ротшильды, со всей их банкирской камарильей. Американцы тоже поучаствовали, скупив две трети акций германских концернов — но, янки интересует в первую очередь прибыль, они готовы торговать хоть с Сатаной, если это будет выгодно, а с англичанами не так, они хотят и прибыль поиметь, и нас закопать поглубже.
— Хотя, особого выхода у этой английской шайки-лейки и нет — слишком сильно они промахнулись с Империалистической войной, чересчур уж велик их убыток от победы. Считай, они разом пустили по ветру капиталы, копившиеся веками — да еще и остались должны умопомрачительную сумму в восемь миллиардов фунтов стерлингов той же Америке. И не платить эти долги они не могут, точнее, они, вместе с французами попытались после той войны надавить на янки, чтобы те списали им военные долги — да не на тех напали, американцы не только не простили все эти кредиты, да еще крепко обманули, поманив перспективой списания долгов, чтобы британцы подписали невыгодные им Вашингтонские договора. Деваться господам капиталистам с туманного Альбиона было некуда, согласились и на равенство своего флота с американским, и на расторжение англо-японского договора 1902 года, и на доминирование Америки в восточной части Тихого океана, и на все иное-прочее. Стоило только им все подписать, как Конгресс немедля принял специальный билль о безусловном взыскании военных долгов.
— Вот и выходит, что: во-первых, англичане проиграли промышленное соревнование янки и немцам еще в начале века, так что единственным гарантированным рынком сбыта своих товаров у них являются колонии; во-вторых, эксплуатировать свое население так, как они это делали в первой половине прошлого века, никак нельзя — слишком велика вероятность взрыва, у английских рабочих перед глазами пример успешной революции; в-третьих, им позарез надо ограбить кого-то по-крупному, чтобы выплатить американцам хотя бы часть долгов.
— Какая страна соответствует всем требованиям? Да только Советский Союз! По той простой причине, что он является единственной экономически выгодной территорией крупных масштабов в мире, не контролируемой кем-то из империалистических хищников! И, при этом, слишком слаб, чтобы отбиться самостоятельно от любой из ведущих империалистических держав!
Сталин почувствовал, что гнев мешает ему анализировать ситуацию — и, резко встав, начал ходить по кабинету. Это занятие помогало ему сосредоточиться. Немного успокоившись, он продолжил выстраивать логическую цепочку: "Собственно, единственное, что мешает им вторгнуться сейчас, это усталость их народов от войны и истощенность экономик. Исключением являются САСШ — но этот хищник сейчас сыт, ему незачем ввязываться в авантюру, рискуя нынешним благополучием. Но относительная слабость крупнейших хищников Европы будет не такой уж долгой — с окончания Империалистической войны прошло восемь лет, еще лет десять-двенадцать, и подрастет новое поколение, готовое взять в руки оружие, да будут приведены в относительный порядок экономики. Это то время, которым мы располагаем, чтобы стать сильными — в лучшем случае, поскольку нет никакой гарантии, что против нас не бросят в бой коалицию из стран Малой и Прибалтийской Антант, оставив себе роль крепкого тыла и резерва, должного нанести последний удар".
— И это еще не все — есть еще голодный азиатский зверь, Япония. Она очень хорошо нажилась на минувшей войне, понеся символические потери. Но пища давно переварена, ушел и наеденный жирок — а кушать ей хочется — прочитанный неделю назад доклад об экономическом кризисе в империи Восходящего Солнца стоял перед глазами Кобы. — А тут перед мордой зверюги болтается такой кусок мяса, как наш Дальний Восток — жирный и почти беззащитный. Нет вопроса, нападет Япония или не нападет, есть вопрос — когда нападет?!
Размышления Сталина прервал деликатный стук в дверь кабинета.
— Войдите! — отрывисто сказал он.
— Добрый вечер, товарищ Сталин — поздоровался один из его верных помощников.
— Добрый вечер, товарищ Маленков — ответил Вождь.
— Тут пришел интересный доклад из сектора Комиссии Партконтроля, занимающегося наблюдением за высокопоставленными товарищами — доложил Георгий Максимилианович. — Товарищ Тухачевский разоткровенничался с женой, а доверенному товарищу, работающему в его семье, удалось записать разговор.
Если бы полковнику Ленкову каким-то чудом довелось услышать это, он бы был очень доволен — вброшенная им информация, объясняющая его мотивы, дошла именно туда, куда было нужно.
— И о чем же товарищ Тухачевский говорил с товарищем Тухачевской? — спросил Сталин.
— Вот запись разговора, вот дополнительные сведения, вот выводы аналитиков — Маленков положил на стол Вождя простую картонную папку.
— Садитесь, товарищ Маленков — пригласил Сталин.
Сев, Вождь открыл папку и углубился в чтение. Картина представлялась и в самом деле прелюбопытной — похоже, Тухачевский, наконец-то понял, что подсидеть Клима, произнося пылкие речи, ему не удастся. Желание стать наркомом у него никуда не пропало, вот он и решил сменить метод достижения цели.
