Гном встал и церемонно раскланялся.
— Я принимаю ваше милостивое предложение, фрайхерр Вольфгер, клянусь, вы не пожалеете о нём.
— Ну что ж, одной проблемой меньше, — сказал Вольфгер. — Время уже позднее, давайте-ка спать. Я дежурю первым, ты, Ута, второй, а Карл, получается, будет сторожить под утро. Согласны?
Все выразили согласие и стали устраивать себе места для сна, только Ута достала из своего мешка уголёк и кусочек мела и стала рисовать руны под окном, что-то приговаривая и напевая. Окончив работу, она перешла к двери, затем вышла на середину комнаты, негромко хлопнула в ладоши и прочитала заклятье. Под окном и на дверном пороге высветились и погасли синеватые линии.
— Всё, комната запечатана, — сказала она. — Заклятье должно защитить нас, если, конечно, тут не обитает что-то очень уж сильное и злое. Но я бы почувствовала…
— Спи, — сказал Вольфгер, — до полуночи не так уж далеко, я посторожу пока.
Глава 5
19 октября 1524 г.
День св. Альтина, св. Аквилина, св. Бероника, св. Вара, св. Верана Кавальонского, св. Десидерия, св. Иднота, св. Иоанна Рильского, св. Итбина, св. Истерия, св. Клеопатры, св. Лауры, св. Люпуса Суассонского, св. Теофрида, св. Фрайдесвайды.
На рассвете Вольфгера разбудил слитный шорох затяжного осеннего дождя. Струйки воды, падающие с крыши, разбивались о карнизы окон с давным-давно выбитыми стёклами и затекали на пол. Лужа потихоньку растекалась по кухне. Надо было вставать.
По-детски оттягивая миг, когда нужно было выбираться из-под нагретого за ночь плаща, он огляделся. На первый взгляд, всё было в порядке. Ута спала, завернувшись в плащ с головой, на груди у неё лежал Кот. Увидев, что Вольфгер проснулся, он потянулся, задрав хвост, и беззвучно мяукнув, мол, «пост сдал», отправился в коридор ловить себе завтрак.
Монах и гном тоже спали. Карл сидел, привалившись спиной к остывшему очагу. Увидев, что барон проснулся, он поднял руку, приветствуя его. На немой вопрос Вольфгера Карл знаком показал, что ночь прошла спокойно.
Барон, стараясь не шуметь, встал и вышел из комнаты. Он подошёл к входной двери дома и выглянул наружу. За ночь дождь превратился в самый настоящий осенний ливень — холодный, нудный и долгий, как сама осень. Серые, как мокрое бельё, облака повисли на верхушках елей и отжимались водяной пылью. По желтеющей траве бежали мутные ручейки, кругом стояли лужи, глинистая тропинка, ведущая к дому, совсем раскисла. Ехать в такую погоду было совершенно невозможно, тогда как старый дом давал хоть какое-то укрытие. Вольфгер вздохнул. Путешествие, которое поначалу казалось короткой прогулкой, затягивалось.
«Где бы дров для очага набрать? — подумал барон. — Мебель, наверное, уже вчера всю сожгли, а лес настолько вымок, что дрова не просушишь…»
Он вернулся в комнату и увидел, что Ута проснулась. Выглядела она неважно: казалась постаревшей и подурневшей, под глазами залегли тени.
— Как прошла ночь, фройляйн? — с улыбкой спросил он.
— Плохо, — не приняв его тон, ответила Ута. — Хорошо, что я поставила защиту. Ночью оно приходило, но не смогло преодолеть магическую черту.
— Как приходило? Когда приходило? Что приходило? — вскинулся Карл, — я ничего не видел!
— Ты и не мог видеть, и господин барон — тоже. Разве что монах… Но он спал сном младенца. Это было м-м-м… астральное существо. Очень недоброе. Но, к счастью, не очень сильное. Надо бы нам осмотреть дом, может, найдём его укрывище и попробуем уничтожить.
— Обязательно сходим, — ответил Вольфгер, — но сначала надо позавтракать. Только ума не приложу, где бы взять дрова для очага, не на чем еду приготовить.
— Дрова обычно добывают в лесу, — непочтительно подсказал гном.
— Ты в окно посмотри, философ, глянь, как льёт, — усмехнулся Карл, — всё настолько мокрое, что гореть не будет, только от дыма угорим.
— Не забывайте, что с вами гном! — задрал нос Рупрехт. — Не может такого быть, чтобы гном не смог добыть огонь! Ну, а в крайнем случае, несколько крупинок моего взрывательного порошка…
— И дом взлетит на воздух, как гномья шахта! — серьёзно закончила Ута.
Гном надулся, но спорить с девушкой не стал. Выпросив у Карла его секиру, Рупрехт накинул на голову плащ и отправился за дровами. Вольфгер и Ута пошли осматривать дом.
При свете дня он выглядел не таким мрачным и оказался не очень большим. В левом крыле первого этажа, которое заканчивалось кухней, не обнаружилось ничего интересного. Анфилада грязных, пустых комнат с осыпавшейся штукатуркой привела их к главному входу. В ближайшей ко входу комнате правого крыла стояли лошади, а дальше хода не было — рухнувший потолок второго этажа завалил дверь.
На второй этаж вела широкая кирпичная лестница. Деревянные перила давно исчезли, остались только каменные столбики. Осторожно, пробуя ногой ступеньки и ожидая каждую минуту, что старый кирпич начнёт осыпаться под ногами, Вольфгер стал подниматься. Ута шла за ним, отстав на несколько шагов.
— Посмотри, на стене какой-то герб, интересно, кому он принадлежал? — спросила девушка.
Вольфгер поднял над головой факел и долго рассматривал лепнину.
— Ничего не могу разобрать, слишком всё старое, большая часть рисунка осыпалась, — с сожалением сказал он. — Начнём осмотр с левого крыла?
— Ну да, в правом пол провалился, ты же видел, — ответила Ута, — там всё равно не пройти, пойдём налево, только осторожно, не хватало ещё провалиться на первый этаж сквозь гнилой пол.
— Пожалуй, я пойду первым, — сказал Вольфгер, — я тяжелее тебя, ну, и вообще… Кстати, что будем искать?
— Не знаю, просто иди и внимательно смотри по сторонам, — ответила Ута, — если я что-то почувствую, я скажу.
Комнаты на втором этаже сохранились куда хуже, чем на первом. Крыша во многих местах протекла, а кое-где обвалилась, на полу стояли лужи, всё заросло мхом и плесенью, на подоконниках из занесённых ветром семян выросли целые кусты.
Когда-то, много лет назад, дом был богатым и нарядным, в его убранстве чувствовалась женская рука, но сейчас сгнившие вещи вызывали мысли о заброшенном кладбище.
Мужская гостиная, библиотека, женская гостиная, спальня, комнатка для прислуги…
Они прошли почти всё крыло и оказались над кухней. Вдруг Ута остановилась и негромко сказала:
— Кажется, это здесь.
Вольфгер машинально положил руку на эфес меча и осмотрелся. В небольшом зале со сводчатым потолком не было ничего особенного, разве что он был не проходной. Единственное окно было закрыто чудом уцелевшими ставнями, отчего в зале царил полумрак. Вольфгер подошёл к окну, толкнул ставень, и он с треском отвалился, упав наружу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
