Им следовало пригласить Черепаху. Конечно, транспортировка челнока причинила бы немало хлопот, и он не смог бы получить паспорт, не раскрыв своего настоящего имени, – а он не был готов к этому. Но все проблемы могли быть решены, если бы хоть кто-нибудь почесался. Вероятно, его и в самом деле считали погибшим, но, по крайней мере, доктор Тахион должен был бы усомниться.
И вот он здесь, как и прежде, в Бейонне, давится этой дрянью с полезной клетчаткой, в то время как какие-то Мистраль, Фэтмэн и Соколица посиживают где-нибудь под сенью пагоды, вкушая на завтрак чертовы дары японской кухни. Его это просто бесило. Он не имел ничего против Пери или Мистраль, но никто из них не заплатил ту цену, которую заплатил он. Иисус милосердный, они пригласили даже этого подонка, Джека Брауна. Кого угодно, но только не его, конечно, ведь это причинило бы их задницам столько беспокойства – пришлось бы сделать предварительные особые распоряжения, кроме того, они обеспечили кучу мест для тузов и столько же для джокеров, и никто не знал, к кому отнести Черепаху.
Том сделал глоток кофе, встал из-за стола и выключил телевизор. Катитесь к дьяволу, подумал он. Теперь, когда он решил, что Черепаха должен остаться для всех мертвым, пришло время схоронить останки. У него были на этот счет кое-какие мысли. И если все пойдет, как надо, то к этому времени в следующем году он тоже сможет предпринять кругосветное путешествие.
Роджер Желязны
Концерт для серотонина с хором сирен
II
Убедившись, что никому вокруг до него нет никакого дела, Кройд уронил в свой эспрессо сразу две таблетки «Черной прелести». Вскоре, тяжело вздохнув, стал тихо ругаться – на этот раз они не принесли ему желанного облегчения. Все усилия последних дней, все утомительные блуждания пока ни к чему не привели, а он уже приближался к своему скоростному штопору и в любой момент мог сорваться. Обычно такое состояние беспокоило его мало, но только не в этот раз. Кройд дал себе зарок, точнее, даже два: один касательно наркотиков, другой – по делу. Один глубоко личный, другой касался бизнеса, рассуждал Кройд, но оба теперь равно тяготили. Приходилось держать себя в руках, глядеть за собой в оба, если не в двести шестнадцать глаз нараспашку, чтобы не завалить дело. А еще Кройд страшно боялся разочаровать Кувшинку на первом же свидании. Хотя приступы паранойи были как раз не в диковинку – обычно они и начинались с приближением к фазе сна. Кройд решил, что этот страх может сыграть роль индикатора. Пусть просигналит, когда наступит пора отправляться на боковую.
Кройд обегал уже с полгорода, пытаясь выйти на тех двоих, из списка Мазучелли, но они исчезли, казалось, бесследно. Он проверил все упомянутые в той же бумаге места, никого нигде не застал и теперь утешался мыслью, что блатные редко без особой необходимости меняют места рандеву. Сегодня снова наступил черед заниматься Джеймсом Спектором. На самом-то деле новостью для Кройда было лишь подлинное имя Живчика, кличку он знал издавна. И даже пересекался с ним, довольно тесно, на некоторых делах. Живчик всегда производил впечатление шустрого парня, но туза из слабых, не слишком крутого.
– Из гранаты вынь чеку при подходе к Живчику, – бубнил себе под нос Кройд, отстукивая по столу ритм и одновременно подзывая официанта.
– Слушаю вас, сэр?
– Еще эспрессо, и чашку побольше, договорились?
– Разумеется, сэр.
– А лучше тащи сюда целый кофейник.
– Будет сделано, мигом.
Кройд стал постукивать громче и даже притоптывать в такт.
– Та-та-та-та, вынь чеку, та-та-та-та, Живчику, – бубнил он рассеянно и вздрогнул, когда внезапно возникший официант поставил перед ним чистую чашку.
– Не смей подкрадываться таким манером!
– Прошу прощения. Не хотел вас пугать.
Официант принялся наливать кофе в чашку.
– И за спиной не стой! Встань так, чтобы я тебя видел!
– Слушаюсь, сэр. – Официант переместился вправо, оставил кувшин на столе и с обиженным видом ретировался.
Поглощая кофе чашку за чашкой, Кройд задумался о том, о чем давно уже не находил времени как следует поразмыслить: о собственных снах, о перевоплощениях, о неизбежности смерти. Осушив кофейник, потребовал новый. Определенно, одолевавшие его мысли стоили двух кофейников.
К вечеру снегопад прошел, но снежный покров толщиной никак не меньше дюйма в свете неоновых витрин продолжал искриться на тротуарах. Обжигающе холодный ветер гнал вдоль по Десятой стрит маленькие белые смерчи. Высокий, худощавый мужчина в тяжелом черном пальто и с грузом передвигался весьма осторожно; всякий раз, сворачивая за угол, устраивал себе краткую передышку и озирался по сторонам. Как только он покинул лавчонку с тюком, возникло ощущение посторонних глаз на затылке. И уже не покидало. Действительно, в сотне-другой ярдов позади, по противоположному тротуару и в том же направлении передвигался неясный темный силуэт. Определенно хвост. Джеймс Спектор прикидывал, не вернее ли подстеречь преследователя и прикончить прямо здесь, чем тащить за собой дальше, рискуя столкнуться после с непредвиденными последствиями. К тому же покоя не давали две кварты «Джека Дэниела» и пять упаковок склитца в багаже – Джеймс содрогнулся от одной только мысли о том, что они могут разбиться. Как пить дать разобьются на таком гололеде, если кто-то привяжется. А повторять маршрут до лавочки в мороз еще раз ему вовсе не улыбалось.
С другой стороны, ожидание с целью прикончить топтуна чревато тем же результатом – даже если Джеймс поскользнется, всего лишь нагибаясь, чтобы обшарить карманы покойника. Сперва следовало надежно пристроить тюк. И Джеймс огляделся по сторонам.
Чуть дальше оказалось крыльцо с крутыми ступеньками. Подойдя вплотную, он водрузил тюк на третью, надежно прислонив к металлическим перильцам. Отряхнув снег с пальто, Джеймс поднял воротник, выудил из кармана пачку сигарет, выщелкнул одну и прикурил лодочкой. Затем облокотился на перила и, поглядывая на пройденный перекресток, настроился на терпеливое ожидание.
Но томиться довелось недолго: спустя неполную минуту из-за угла вынырнул человек в синей куртке и серых брюках. Его галстук развевался на ветру, теребящему и непокорную темную шевелюру. Выйдя из-за угла, он замешкался на мгновение, затем кивнул и приблизился. В свете далеких витрин сверкнули зеркальные очки незнакомца. Мгновенный озноб прошиб Джеймса от мысли, что он упускает инициативу. Такую встречу посреди ночи обыкновенной случайностью уже не объяснить. Тем более что незнакомец выглядел куда более зловещим, чем обычный топтун-крепыш, севший на хвост. Джеймс глубоко затянулся и поднялся на ступеньку выше, чтобы иметь возможность заехать ногой по физиономии, да как следует.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
