— Яна! — Смотрю на лицо Андрея, который, склонившись надо мной, кричит. А я пытаюсь понять, что происходит. Куда делось тело Владимира, который накрывал меня? Который снова спас меня. За десять минут дважды!
Чувствую, как Андрей аккуратно приподнимает мою голову, просунув одну руку под мое ватное тело, и поднимает. Последнее, что я запомнила перед потерей сознания: острая боль и лицо Полякова, который выглядит больным, и был бледен. А потом темнота.
* * *
Когда первый раз проснулась, что-то рядом издавало противный звук, будто отсчитывая мой пульс. Несколько раз моргнула, пытаясь проснуться, но снова провалилась в беспамятство, от которого едва отошла во второй раз. Проснувшись будто от толчка, уставилась в белый потолок. Жадно хватая воздух, с удивлением обнаружила на своем лице кислородную маску, а в вене систему. Тусклый свет от уличных фонарей едва освещает палату.
Приподнявшись, заметила спящего на диване в неудобной позе Андрея. Он выглядел уставшим. Я хотела подойти к нему, но, когда попыталась встать с кровати, застонала от боли в левом плече.
Ну почему мне никто не говорил, что это больно, когда в тебя стреляют!
— Яна? — Вот разбудила своим кряхтением и Андрея.
Вскочив с дивана, мужчина быстро оказался возле меня, взяв мою ладонь в свои руки.
— Яна, как ты? — его уставший и поникший голос заставил меня почувствовать себя никчемной и мне стало стыдно перед ним.
— Хорошо, — слабо улыбнулась, и улыбка быстро сошла с лица, когда вспомнила о Владимире, который спас меня, приняв пулю. — Владимир… — голос дрогнул, — что с ним?
Я знала ответ, но все же отрицала. Мне было очень стыдно перед этим человеком. И в тоже время я понимала, он не мог по-другому. Я была благодарна Владимиру за свою жизнь.
— Пуля прошла навылет и попала в тебя. Тебя удалось спасти, но Владимир… он умер на месте.
Сначала я старалась переварить информацию и принять правду. А после не удержалась и заплакала. Прижалась к Андрею и плакала.
— Все из-за меня. Он погиб из-за меня! Я не хотела уходить, слышишь! Не захотела!
— Яна, ты не виновата.
— Нет, это моя вина. Я должна была слушаться и пойти с ним.
Я не заметила, как в палату вошли люди. Прибежавшие на мою истерику врач с медсестрой что-то вкололи мне и уже через несколько минут я, слабо сопротивляясь, снова провалилась в спасительный сон.
Глава 29
Андрей
— Ну что, — обратился к вошедшему в кабинет Герману, — удалось узнать, кто это сделал?
— Ты оказался прав, это рук дело Мельникова. Видимо, он так попытался избавиться от неё. Кажется, понял, что не блефовал насчет наследства его брата. Вот он и подсуетился. Он уже назначил встречу с Богатыревым. Что думаешь об этом?
Уставший и голодный, закрыл ноутбук, поднял на друга глаза. Случившееся несколько дней назад с Яной и смерть Владимира, немного выбили меня из привычной колеи. Я помню тот ужас, когда увидел истекающую кровью Яну. И не хотел бы никогда больше увидеть такое. Не хотел бы, чтобы Яна снова пострадала.
— Думаешь, он хочет его поддержки, чтобы избавиться от меня? — Я вообще не был уверен в своих догадках. Ведь как мне известно, Богатырев никогда не будет сотрудничать с кем-то вроде Лаврентия. Он на дух не переносит предателей и лживых трусов. А Лаврентий Мельников был именно таким человеком. Но, к сожалению, не все знали истинную натуру этой уличной собаки.
— Мои люди уже несколько раз видели Богатырева с ним. Может, у него вкусы поменялись, — предположил Чернов, усмехаясь.
Поднялся с места и, подойдя к мини-бару, достал коньяк, налив нам обоим.
— Устрой мне с ним встречу. Думаю, Богатырев не будет против.
— Что ты собираешься сделать?
— Ничего особенно, все в рамках приличий. Только деловое предложение, Герман. Не паникуй раньше времени, как баба.
Отпил из бокала, уставившись вдаль. Все мысли плавно перетекли в сторону Яны. Я знал, что сейчас она спит под воздействием успокоительных, и когда проснется, будет искать меня. После случившегося она стала плохо спать или просыпалась с истерикой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Кстати, как там Яна? Когда её отпустят из больницы? — будто читая мои мысли, спросил Чернов.
— Если анализы будут в порядке, то завтра.
— А что говорят врачи?
— Опасность миновала, избежала сотрясения мозга. Отделалась только испугом. Советует записать её к хорошему психологу или неврологу. – Вспомнил слова врача и дал себя зарок, что обязательно займусь этим сегодня.
— А с Владимиром что?
— Оплатил похороны и взял на себя заботу о его семье. Его старший сын учится в университете, а младшая дочь только в этом году собирается туда поступать.
Друг покачал головой, но промолчал. Больше не говоря ни слова, поднялся с места, залпом выпил содержимое бокала.
— Тогда я займусь Богатыревым. Думаю, он тоже не против встречи с тобой.
Полностью не успел отойти после смерти Елены, как случай с Яной показал мне, что завтра может и не настать. Дела, которые я оставил на завтра, стоит сделать сегодня, пока не стало поздно. Поэтому то, что я собирался сейчас сделать, может Яне не понравиться.
— Проснулась?
Увидев меня, Яна улыбнулась. Я помог ей сесть и взял её холодные руки. Вспомнил, как она говорила, что они всегда у неё такие холодные. Тогда она не закончила свое предложение, оборвала себя. И теперь мне стало интересно, почему так.
— Снова не ночевал дома и работал? — с осуждением сказала она.
— Без тебя дом пустой, и постель холодная, — Яна улыбнулась, коснулась пальцами моей скулы. — Прошу прощения. Прошу прощения за все, чему я стал причиной. Если бы не мое желание вернуть тебе всё, что принадлежит тебе по праву, этого не случилось бы. Я не представляю, что сделаю, если с тобой что-то случится. Я существую, пока ты дышишь, Яна.
Не дал ей убрать руку, накрыв своей. Мне нужна была эта минута, просто сидеть рядом с ней, смотреть в глаза и вдыхать её запах. Знать, что она жива и дышит. Этой минуты хватит мне на весь день, чтобы не забывать, ради кого я все это делаю. Не раскиснуть и не сойти с ума. Я не помню, как жил эти десять лет в тюрьме, но сейчас не представляю свою жизнь без неё. Без Яны.
Убираю за уши упавшие на лицо пряди. Большим пальцем касаюсь кожи её щеки, и Яна ластится, словно кошка. Мягкая, слабая улыбка тронула её губы.
— Давай поженимся? — Яна перестала ластиться, замерла. Широко распахнула свои карие глаза, неверяще смотря на меня.
— Мы же так и собирались, — робко подала голос.
— Знаю. Но я не хочу ждать так долго. Не хочу жить со страхом, что могу потерять тебя. Хочу, чтобы ты стала моей и носила мою фамилию. Чтобы больше никто не мог навредить тебе. Хочу защищать тебя и оберегать. Давай поженимся, — видел сомнение в её глазах, подрагивающие руки и как глаза её заблестели. — Сегодня, — с нажимом.
— Как сегодня? Я же не могу уйти из больницы. Да и кто нас в такое время поженит?
— Теперь это моя забота. Так ты согласна?
Яна молчит и прищуривается.
— Конечно, но с условием, что потом сыграем свадьбу. Я хочу белое платье, — смущается, щеки её покраснели.
За полтора часа устроил все, что надо, чтобы без проблем и быстро зарегистрировали наш с Яной брак и все формальности были соблюдены. И уже к концу утомительного дня мы с Яной были официально женаты. Теперь последнее, что надо было сделать, так это поменять Яне паспорт уже на мою фамилию.
Как только за регистратором ЗАГСа закрывается дверь, мы с Яной остаемся одни в палате.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Почему ты так смотришь? — спрашивает Яна.
— Ты очень красивая, — признаюсь честно.
— Брось, — морщится, показывает пальцами на свою больничную одежду и трогает волосы. — Я грязная и совсем некрасивая.
— У тебя красивые глаза, — не отстаю.
— Самые обычные, — не соглашается.
