убивал всех подряд. Но при этом возникало много вопросов. Зачем помешавшийся стрелок вышел добивать Холодова? И почему убийца не продолжил стрельбу после того, как добил репортёра? Я выписал эти вопросы на лист, но ответов на них у меня не было. Пока не было.
Второй версией было предположение, что Холодов расследовал отступничество тринадцатого от общеимперской доктрины. В ней было четко прописано, что есть Высший, и Император, как его наместник на земле. Вся власть от Высшего, как говорят жрецы. Назначением святых имеет право заниматься только Синод. Он создает комиссию, которая изучает биографию кандидата в святые, ищет признаки сверхспособностей, которыми должен был наделить кандидата Высший. И только установив, что человек мог творить чудеса, комиссия решала, вносить ли претендента в пантеон святых. Судя по словам Кристины, бойцы тринадцатого сами решили поставить раненого отца-командира в один ряд с Высшим и поклоняться ему как Создателю. А это уже ересь и отступничество. И если бы Холодов рассказал про такое миру, то репутация лучшего Имперского полка могла бы сильно пострадать.
При этой версии круг тех, кому была выгодна смерть Холодова, был широк. Командование полка, Синод, который работал с некоторыми подразделениями тринадцатого, спецотряды жандармов из шестого отделения, которым было невыгодно, чтобы обстановка в Империи накалилась.
Не стоило отметать и возможность того, что в произошедшем было замешано Серое Братство. Как я уже понял, оно стремилось к сохранению действующего строя. И значит, заинтересовано в том, чтобы дело о ереси никогда не появилось на полосах газет. А это могло значить, что я подставил Кристину. Хоть она и не являлась такой же известной, как Холодов. Но Острого Бориса все же читали.
Я отметил на листе значками заказчиков, и задумался. А затем поставил посреди листа знак вопроса. Так я отметил прочих неустановленных недоброжелателей, которые решили свести счеты с Холодовым за старые обиды. Думаю, врагов кроме вышеперечисленных у репортера, который занимался расследованиями, было достаточно.
Я отложил ручку и взглянул на лист. Тяжело вздохнул. От всей информации дело становилось еще более запутанным.
Размышления прервал телефон, который зазвонил в кармане. Я вынул аппарат, взглянул на экранчик, где высвечивался незнакомый номер. Нажал на кнопку, принимая вызов:
— У аппарата.
— Добрый вечер, Василий Михайлович, — послышался в трубке чуточку растерянный голос Лидии. — Простите, что беспокою вас. Не смогла найти в личном деле номера вашего секретаря…
— Все хорошо, — успокоил я девушку. — Она заняла должность недавно и сейчас разбирается со накопившимся объемом работы. А я забыл указать ее номер в деле. Как я понимаю, нужно, чтобы я завтра вышел на работу?
— Все так, Василий Михайлович, — подтвердила Лидия. — За двойную оплату в выходной день. Мне нужно ваше согласие, чтобы внести вас в график и составить список приема.
— Хорошо, — ответил я, сдерживая радость. Не придется искать причину, чтобы попасть завтра в корпус.
— Больше спасибо, мастер Юсупов, — произнесла Лидия. — Я направлю вам все бумаги курьером.
— Я могу подписать согласие на работу в выходной завтра на месте. Вам незачем высылать документы мне на дом.
— Спасибо, Василий Михайлович, — повторила девушка. — До завтра.
— До завтра, — ответил я, и Лидия завершила вызов.
Я положил телефон на стол, еще раз взглянул на лист и поднялся с кресла. И отправился в ванную комнату. Быстро привел себя в порядок и сменил одежду на более неформальную. Стоило обсудить с Любавушкой оплату ее труда, учитывая, что ртов в доме прибавилось.
* * *
Работницу я нашел на кухне. Она, как всегда, была в хорошем расположении духа и при виде меня широко улыбнулась. На столе стояла большая чаша, наполненная клубнями картофеля в тонкой кожице.
— Здравы будьте, — коротко поприветствовал ее я. — Мне стоило вас предупредить, что в доме теперь появились помощники.
— Все в порядке, — отмахнулась женщина. — Я со всем справлюсь. Просто придется немного поменять меню. Потому как на некоторые блюда придется тратить чуть больше времени. Да и пополнить запасы продуктов придется раньше обычного.
— Я возмещу вам расходы. И попрошу помощника Петра Феликсовича помочь вам с транспортировкой.
— Не откажусь, — отозвалась Любавушка и подошла ближе, чтобы нас не могли услышать посторонние. — Этот парень, который сидел в гостиной уж больно был странный. При моем появлении он будто принюхивался. Как обычно делают собаки.
— Думаю, вам показалось, — усомнился я.
— Может и так, — согласилась женщина, но мне показалось, что сделала она так, чтобы не спорить.
— Дядюшке полезно общаться с другими людьми, — продолжил я. — Мне кажется, что ему это пойдет на пользу.
— Конечно, — Любавушка поправила косынку, а затем вынула из ящика чашу и поставила ее на стол.
— Что собираетесь готовить? — уточнил я.
— Хотела сделать пюре к своим знатным котлеткам. Чтобы накормить людей многого не надо.
— Давайте я вам помогу — предложил я и кивнул на лежавший на столе нож. — Почищу картошку.
— Да как можно, княжич, — ахнула женщина, но тут же протянула мне фартук и аккуратный нож. — Только не порежьтесь.
Я довольно повязал фартук, взял нож и сел на стул. Наша кухарка была простой и не видела во мне или дядьке авторитета, перед которым стоило преклоняться. И мне в ней это очень нравилось. Женщина хоть и была из простых, но обладала твердым характером и добрым нравом. Потому я ценил ее и не собирался нагружать лишней работой без оплаты.
— Пока в доме есть дополнительные едоки, я буду вам доплачивать, — произнес я, дочищая первую картофелину и кладя ее в глубокую чашку с водой.
— Не откажусь.
— Наличными, если не возражаете, — продолжил я и взял новую неочищенную картофелину.
— Это вас Петр Феликсович научил? — догадалась Любавушка. — Он мудрый, и хорошо, что вы к нему прислушиваетесь.
— К слову, завтра должен будет приехать садовник, верно? — уточнил я, очищая плод.
— Все так, — ответила кухарка. — Я напомню Петру Феликсовичу, что надо оплатить ему стрижку кустов.
— Хотел попросить вас оказать мне услугу. Передайте садовнику, чтобы не трогал дерево, которое перекинуло ветку с участка графа Толстого, — попросил я. — Он будет рад, если ветка останется нетронутой.
— Жалеете вы старика, — кивнула женщина. — Передам, конечно. И стоит попросить почистить фонтан. Пусть вы
