и были три слона, на спинах которых держалась зубная клиника доктора Берковича. Надзирателем над врачами, так сказать, "правой рукой" был доктор по фамилии Кастанза, что, впрочем, Ирины никак не касалось. А вот "левая рука" доктора Берковича, молодая женщина по имени Сюзан, имела к Ирине самое прямое отношение.
Впрочем, не только к ней одной. Она была поставлена начальником вспомогательного персонала с задачей держать этот разношёрстный народ в узде. Вот она и держала в соответствии со своими понятиями. Ирину она ежедневно доводила до слёз своими придирками и нотациями. Впрочем, очевидно не её одну. Просто мужчины-ассистенты не плакали, а другие девочки-ассистентки к придиркам Сюзан уже привыкли. Ирина же привыкнуть к такому хамскому обращению никак не могла, и потому всё, что она могла сделать, это лишь утирать слёзы и мечтать, точно какой-нибудь маленький мальчик, которого постоянно обижает главный хулиган его подъезда: "Вот вырасту, стану сильным, встречу этого хулигана, ухвачу за шиворот и …" Но дальше в голову ничего не шло, потому что Ирина уже давно выросла, и кроме того в Америке начальников бить не полагается.
Ну, вот такие вот непростые отношения с начальством. С коллегами же, наоборот, всё было распрекрасно. Коллектив ассистентов подобрался интернациональный, на редкость живой, доброжелательный, интересный и необычный. Из интересных — это ещё парочка русских. Девушка Марина и мальчик Вадим. Впрочем, где только в Сан-Франциско русских не встретишь. А из необычных — это бывшие доктора и дантисты, занесённые странным ветром в клинику доктора Берковича. Работал там в качестве ассистента бывший патологоанатом, лишённый своего диплома-лицензии. Чем и как мог провиниться врач, вскрывающий трупы, остаётся загадкой. Работали там ассистентами муж и жена из Индонезии. Тоже бывшие дантисты и христиане по религиозной принадлежности. Их офис — зубной кабинет ‒ сожгли во время очередного мусульманского бунта. Живыми хоть слава богу оставили. Не понравилось, видите ли, правоверным мусульманам, что женщина командует — рот открыть, рот закрыть. Ещё там были дантисты из Англии и Южной Америки, решившие перебраться в Соединённые Штаты и потому начинающие всё с чистого листа. Ну и, естественно, обитали там обыкновенные девушки без претензий, получившие в местном колледже диплом ассистента дантиста и работающие просто по специальности. Ну, собственно, такой вот коллектив, в котором работать бы было весело и приятно, если бы не две вещи — паршивка Сюзан и зарплата, которая едва-едва превышала абсолютный минимум ‒ 5 долларов в час, ‒ установленный законодательством Калифорнии.
Но ничего не поделаешь. Что есть, то есть. Пользуйтесь. Так что всё потихоньку превратилось в привычную рутину. Утром на работу, вечером с работы. Раз в две недели — чек, зарплата. И продолжалась эта вот идиллия примерно с полгода, пока однажды не подошла к Ирине одна коллега-ассистентка и не шепнула на ушко, что сегодня после работы состоится профсоюзное собрание.
То, что сегодня состоится профсоюзное собрание, Ирину абсолютно не удивило. Мы, граждане, прибывшие из Советского Союза, к этому абсолютно привычны. Себе она так представляла, что после работы поставят где-нибудь стол, покрытый зелёным сукном. В президиум выберут доктора Берковича. Рядом с ним, по правую руку сядет доктор Кастанза, по левую руку усядется Сюзан. Ну, а потом будут распределять профсоюзные путёвки на отдых в Мексику, ну и, видимо, корить тех, кто в профсоюз до сих пор не вступил или уклоняется от членских взносов.
Потом смена кончилась. Народ повалил к выходу. Ирина последовала за всеми, после чего всё та же коллега-ассистентка шепнула ей на ухо, что следует идти в дальний конец паркинга. Ирина слегка подивилась тому, что профсоюзные собрания проводятся на свежем воздухе, но отнесла это на счёт каких-то дурных американских традиций.
Нестройная толпа работников-ассистентов приблизилась к указанному углу, где их уже поджидал какой-то дядечка со значком местного отделения профсоюза. Дальше после краткого знакомства и обмена комплиментами он перешёл к делу. Во-первых, он посетовал на капитализм вообще и доктора Берковича в частности. После чего он привёл статистику, заключающуюся в том, что в офисе доктора Берковича ассистенты получают исключительно маленькую зарплату. По цифрам выходило, что зарплата ассистентов, то есть людей, на ком, по сути, держится весь бизнес доктора Берковича, в полтора раза меньше, чем в среднем по Америке. Слова эти, естественно, были встречены гулом возмущения. После этого ободрённый профсоюзный лидер предложил бороться за свои права. Слова эти, естественно, были поддержаны одобрительным гулом толпы. Ну, а как бороться? Единственный проверенный способ — забастовка. Strike ‒ по-американски, что в переводе означает «удар». Тут, правда, профсоюзный лидер умерил пыл толпы, сообщив, что настоящую забастовку-удар проводить мы не имеем права, поскольку у медицинских работников по закону всё несколько сложнее, чем просто так уйти с рабочего места. Но какой-нибудь небольшой удар-strike, эдакую увесистую пощёчину доктору Берковичу мы нанести просто обязаны. Увесистая пощёчина, как уверял профсоюзный товарищ, очень действенна и всегда приводит к положительным результатам в виде повышения зарплаты на 20 %. Народ, естественно, тут же воодушевился и попросил рассказать о такой вот мягкой забастовке поподробнее. Профсоюзный товарищ, не скупясь на краски, рассказал, что они делают это довольно часто. В определённый день все работники какого-нибудь офиса надевают значки, на которых написано: "Мистер Такой-То, повысь нам зарплату!" Мистеру Такому-То становится очень стыдно, и на следующий день все получают так называемый "Рэйз" — повышение.
План выглядел изумительно и очень привлекательно, особенно учитывая то, что профсоюзный товарищ пообещал взять производство значков на себя и через недельку раздать их прямо перед работой.
Сразу же после собрания трое русских остались обсуждать будущую забастовку. По поводу идеи со значками Вадим сказал: «Наверное. Как все», — но очень неуверенным тоном. Мудрая девушка Марина сразу же сообщила, что она в эти игры не играет, что у неё очень строгий муж, и случись что, он её непременно убьёт. А также, что они недавно купили дом. Всё мужнее жалованье уходит на выплаты, а жить им с двумя детьми приходится на её, пусть нищенскую, но зарплату.
Дома мне Ирина, задыхаясь от волнения, рассказала всю эту вот профсоюзную историю. Я был в неких смешанных чувствах. С одной стороны, очень хотелось увидеть 20-ти процентный "рэйз". С той же хорошей стороны, я был осведомлён об успешных забастовках. Кроме того, перед глазами стояла какая-то старая советская кинокартина про коммуниста. А именно эпизод, когда ему на шею накидывают петлю, а он кричит: "Всех не перевешаете!" Так что я был уверен, что всех не уволят.
С другой же, неприятной, стороны, по картине,
