– По крайней мере позвольте мне самому поговорить с мистером Блэком, ваше высочество. Я по-прежнему считаю, что он может быть опасен, а у меня все-таки есть некоторый опыт общения с такими людьми. Возможно, мне удастся выведать у него кое-что еще, не вызывая при этом подозрений.
– Вы уже и так сделали больше того, о чем я вас просила, Джек. Удивительно, как за каких-то три дня вам удалось собрать столько информации! Но теперь я справлюсь с этим делом сама. Обещаю связаться с вами сразу же, как только почувствую малейшую опасность, исходящую от мистера Блэка. – По тону принцессы Изабеллы было ясно, что ее решение окончательно и обжалованию не подлежит.
– Прошу вас только об одном, ваше высочество: будьте осторожны.
– Даю вам слово, Джек. Не могли бы вы оказать мне еще одну услугу? Пожалуйста, отыщите Нерину и передайте ей, что я не смогу присутствовать на обеде с отцом, как было запланировано ранее.
– Будет исполнено, ваше высочество. Оставшись одна, Изабелла еще раз перечитала собранную Джеком информацию. Отложив в стол досье, она сосредоточила все внимание на таинственном снимке. Человек с носилками в руках, изображенный на фото, мог быть точной копией Ника, но никак не Ником. Достав из ящика стола лупу, она еще раз самым внимательным образом изучила фотографию и заметила несколько крестообразных шрамов, пересекающих правое запястье мужчины, державшего носилки. Да, Нику Блэку определенно было что скрывать. И похоже, его тайна лежала совсем в другой плоскости, нежели те, которые она представляла себе за завтраком. Поэтому, что бы ни говорил Джек, она не успокоится, пока не докопается до правды.
Вернув фото в папку и защелкнув замок, Изабелла пожалела о том, что не может просто по-дружески помочь Нику, который все это время вынужден в одиночку справляться со своими проблемами.
– По дороге во дворец я зашла в несколько аптек, но ни в одной из них не нашлось аспирина той фирмы, которую вы предпочитаете, сэр. Поэтому я взяла на себя смелость купить тот, что был в продаже. Надеюсь, он вам поможет. – Энн протянула Нику пластмассовую бутылочку с зеленой этикеткой, надписанной по-итальянски. Повертев пузырек в руках, он кинул его на рабочий стол: в конце концов, какая разница, где произведен аспирин, если он все равно не сможет заглушить его боль!
– Спасибо, Энн, думаю, этот аспирин ничуть не хуже того, который я принимал раньше. Вы так много сделали для меня сегодня, что мне просто неудобно просить вас еще об одном одолжении. И все же, не могли бы вы узнать для меня номер телефона университетской кафедры Средних веков?
– Разумеется, сэр, это совсем не трудно. Но зачем он вам? Неужели у вас возникли проблемы с датировками?
– Никаких проблем, Энн. Просто в силу некоторых причин, которые мне не хотелось бы открывать, я решил отказаться от дальнейшей работы в хранилище. Но мне надо найти себе замену, вот я и собираюсь попросить одного из знакомых профессоров с кафедры подыскать достойную кандидатуру на мое место. Как только такой человек найдется и я смогу передать ему свои записи, мы сразу же вернемся в Бостон. – В подтверждение своих слов он указал на картонную коробку возле стола, наполовину заполненную его личными вещами.
– Понятно, сэр. – Однако по лицу Энн было видно, что ей как раз ничего не понятно. – А принцесса Изабелла? Она уже в курсе ваших планов, сэр?
– Еще нет, но я введу ее в курс сразу, как только договорюсь о замене. Мне очень важно, чтобы принцесса поняла… – Что такое решение он принял не из-за нее.
Даже если на самом деле это не так. Конечно, Ник мог бы довести до конца начатую в хранилище работу. Но после того, как он узнал о страшной участи, постигшей Руфину много веков назад, королевская коллекция утратила для него свою прежнюю привлекательность. С уверенностью можно было сказать, что, умирая, Руфина унесла с собой ключ к тому, как разрушить поразившее его проклятие.
В такой обстановке каждый новый день, проведенный во дворце, грозил ему страшным разоблачением. Он не мог подвергать себя такому риску, а вместе с собой и Энн с Роджером: что бы ни случилось с ним, им не удастся остаться в стороне. Можно не сомневаться, у них не будет отбоя от желающих узнать как можно больше подробностей о бессмертной жизни их шефа.
Но еще тяжелее было оставаться во дворце, рядом с принцессой Изабеллой. Ему придется прилагать титанические усилия, удерживая Изабеллу от того, чтобы она не влюбилась в него с той же всепоглощающей силой, с которой успел полюбить ее он. Достаточно того, что на его совести осталась загубленная жизнь Колетты.
– Поняла что, сэр? – вопрос Энн вернул его в реальность.
– Что я не безответственный тип, на которого совсем нельзя положиться.
– Боюсь, это будет не просто для ее высочества. Если вы помните, сэр, ей пришлось пойти на большие уступки ради того, чтобы получить ваше согласие на работу.
– Что ж, я сделаю все от меня зависящее, чтобы мой преемник как можно лучше справился с разбором оставшейся части коллекции. Я даже готов прислать Роджера на свое место – он прекрасно разбирается во всем, что касается истории и искусства Сан-Римини. Я бы также просил вас связаться со справочной службой аэропорта и зарезервировать два билета до Бостона на начало следующей недели.
– Хорошо, сэр, я сегодня же закажу для нас билеты.
– Благодарю вас, Энн, не представляю, что бы я без вас делал.
Она вышла, и Ник опять остался наедине со своими горькими мыслями. Стараясь хоть как-то отвлечься от них, он вернулся к упаковке оставшихся вещей. Но страшные картины пыток, примененных к несчастным женщинам в ходе процессов, о которых он только что читал, стояли у него перед глазами, мешая сосредоточиться. В следующую секунду Ник почувствовал странную слабость, охватившую тело, перед глазами пошли круги, и, чтобы не упасть, он уселся прямо на пол, прижавшись спиной к холодной подвальной стене.
Страшно было подумать, какие муки выпали на долю Руфины. Как же она страдала! Не в этом ли подземелье ее держали все время, пока шел процесс? И почему, прокляв его таким страшным проклятием, она не смогла воспользоваться своей силой и сбежать из-под стражи? Вместо этого она погибла, сгорела заживо на костре, и он тщетно пытался понять своей раскалывающейся от боли головой, что конкретно для него означал такой поворот событий. По крайней мере теперь стало ясно, почему все его попытки избавиться от проклятия оказались напрасными. Он мог бы провести еще не одно столетие, жертвуя собой ради других, и так и не догадаться, что со смертью Руфины ушел в небытие его единственный шанс вернуть себе нормальную жизнь.
Страшный смех сорвался с его запекшихся губ. Интересно, как бы повели себя достопочтенные профессора королевского университета, если бы он решился обратиться к ним со своими проблемами? Просто пришел бы и сказал: «Господа, а что вы думаете по поводу средневековых проклятий? Кто-нибудь из вас знает, как избавиться от одного из них? Есть ли у вас, людей, потративших всю жизнь на чтение древних трактатов, хоть какие-то предположения на этот счет?» Ему вдруг вспомнилась принцесса Изабелла в очках с ужасной, делающей ее похожей на прилежную школьницу оправой. В каком восторге она была от скромного ужина в простом ресторане! А как блестели прекрасные глаза, когда он поцеловал ее в пахнущей мукой и специями кладовой пекарни Алессандро! Как он сможет жить дальше без этих теплых губ, податливого тела, самой возможности быть с женщиной, которая готова ответить любовью на его безграничную любовь? Глаза Ника наполнились слезами, и впервые за долгие годы он не стал их сдерживать, а, уронив голову на колени, горько разрыдался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
