Сперва дел было множество. Из веток и переплетенных трав Дантон выстроил домик подле сверкающего белизною пляжа. Он смастерил острогу, несколько силков и невод. Засеял огород, и, к его радости, тот вскоре пышно зазеленел, согретый тропическим солнцем и увлажненный теплыми ливнями, которые выпадали каждое утро, от семи часов до семи тридцати.
Да, Нью-Таити, несомненно, оказался истинно райским уголком, и Дантон мог бы быть очень счастлив здесь. Ему мешало одно. Огородничество, которое он считал отличным видом сублимации, подвело его скандальнейшим образом. Дантон думал о женщинах и днем и ночью; глядя на огромную оранжевую тропическую луну, он мог часами мурлыкать себе под нос песенки, разумеется, любовные.
Опасаясь за свое здоровье, Дантон начал лихорадочно перебирать все известные ему виды сублимации: сперва занялся живописью, бросил; начал вести дневник – забросил и дневник; сочинил сонату, но, оставив музыку, высек из местной разновидности песчаника две исполинские статуи, закончил их и стал придумывать, чем бы заняться еще.
Заняться было нечем. Огород не требовал ухода; земные овощи победно вытеснили местные растения. Рыба валом валила в сети, силки никогда не пустовали. Дантон снова заметил, что днем и ночью ему мерещатся женщины – высокие и маленькие, белые, черные и коричневые. Однажды он поймал себя на том, что с приязнью думает о марсианках; до него еще ни одному землянину подобное не удавалось. Дантон понял что необходимо принимать решительные меры.
Но какие? Подать сигнал о помощи он не мог, покинуть Нью-Таити – тоже. Погруженный в грустное раздумье, Дантон поднял глаза к небу и заметил черное пятнышко, которое спускалось к морю.
Пятнышко становилось крупнее; у Дантона перехватило дыхание от страха, что оно может оказаться птицей или огромным насекомым. Но пятно все продолжало увеличиваться, и вскоре Дантон начал различать неровные вспышки бледного пламени.
Космический корабль! Конец одиночеству!
Звездолет медленно и осторожно шел на посадку. Дантон облачился в свой лучший набедренный пояс; этот наряд, излюбленный островитянами Южных морей, весьма подходил к климату Нью-Таити. Затем умылся, тщательно причесал волосы и стал следить за приземлением космического корабля.
Это был старинный звездолет с двигателем Миккельсена. Дантон до сих пор думал, что такие корабли давно уже вышли из употребления. Однако этот, судя по всему, проделал немалый путь. Помятый, исцарапанный и безнадежно устаревший по конструкции, он имел решительный и непреклонный вид. На носу звездолета гордо красовалась надпись: „Народ Хаттера“.
Зная, что путешественники, возвращающиеся из космических пучин, обычно остро чувствуют нехватку свежих продуктов, Дантон собрал для пассажиров корабля целую гору фруктов и красиво разложил их к тому времени, как „Народ Хаттера“ тяжело опустился на пляж.
Открылся узкий люк, и из звездолета вышли двое мужчин, вооруженных винтовками и с головы до ног одетых в черное. Пришельцы осторожно огляделись.
Дантон опрометью кинулся к ним:
– Эгей! Добро пожаловать на Нью-Таити. Ребята, до чего ж я счастлив видеть вас! Что новенького на…
– Назад! – гаркнул один из пришельцев, высокий тощий человек лет пятидесяти, с суровым морщинистым лицом. Его холодные голубые глаза пронзали Дантона как стрелы, дуло винтовки целилось прямо в грудь.
Второй был помоложе, маленький широколицый крепыш.
– Что случилось? – удивился Дантон.
– Как тебя зовут?
– Эдвард Дантон.
– Я Симеон Смит, – сообщил тощий. – Военачальник хаттеритов. А это Джедекия Франкер, мой заместитель. Почему ты заговорил по-английски?
– Я всегда говорю по-английски, – ответил Дантон. – Я же…
– Где остальные? Куда они спрятались?
– Да здесь никого нет. Только я. – Дантон бросил взгляд на звездолет и увидел мужские и женские лица в каждом иллюминаторе. – Посмотрите-ка, это все вам, – Дантон указал на фрукты. – Я думал, вы соскучились по свежей пище после длительного путешествия.
Из люка выглянула хорошенькая блондинка с коротко подстриженными, волнистыми волосами.
– Нам уже можно выходить, отец?
– Нет! – ответил Симеон. – Здесь небезопасно. Полезай назад, Анита.
– Я буду наблюдать отсюда, – ответила девушка, с откровенным любопытством разглядывая Дантона.
Дантон встретился с ней глазами, и вдруг неведомый ему дотоле трепет пробежал по всему его телу.
Симеон сказал:
– Мы принимаем твое приглашение. Однако есть эти фрукты не станем.
– Отчего же? – резонно полюбопытствовал Дантон.
– А оттого, – ответил ему Джедекия, – что мы не знаем, каким ядом вздумаете вы нас отравить.
– Отравить? Послушайте, давайте-ка присядем и объяснимся наконец.
– Что вы о нем думаете? – обратился к Симеону Джедекия.
– Все идет именно так, как я и ожидал, – ответствовал военачальник. – Он из кожи лезет вон, чтобы втереться в доверие, задобрить нас, и это очень подозрительно. Его соплеменники прячутся. Наверняка сидят в засаде. Я считаю, что им следует дать наглядный урок.
– Добро, – с ухмылкой согласился Джедекия. – Да убоятся цивилизации, – и он направил свою винтовку Дантону в грудь.
– Эй! – вскрикнул Дантон и попятился.
– Папа, – заговорила Анита, – но он же ничего еще не сделал.
– В том-то и суть. Если его пристрелить, он и впредь ничего не сделает. Хорошие туземцы – это мертвые туземцы.
– А остальные, – вставил Джедекия, – поймут, что мы не собираемся шутить.
– Но вы не имеете права! – возмущенно воскликнула Анита. – Совет старейшин…
– …не распоряжается сейчас… – перебил ее отец. – Высадившись на чужой планете, мы попадаем в чрезвычайное положение, а это значит, что власть переходит в руки военного командования. Мы делаем то, что считаем необходимым. Вспомни Лан II!
– Да погодите вы, – заговорил Дантон. – Здесь какое-то недоразумение. На острове нет никого, кроме меня, и вовсе незачем…
Пуля взрыла песок у его левой ноги. Дантон понесся к джунглям. Вторая пуля жалобно пропела в воздухе, третья перерезала веточку над самой его головой в тот миг, когда он скрылся наконец в подлеске.
– Вот так-то! – прогремел ему вслед голос Симеона. – Пусть зарубят себе на носу.
Дантон мчался по джунглям, пока не отдалился от корабля пионеров по крайней мере на полмили.
Кое-как поужинав местными фруктами, напоминающими наши бананы и плоды хлебного дерева, Дантон принялся раздумывать о странных незнакомцах. Ненормальные они, что ли? Неужели им неясно, что он землянин, живет на острове один, безоружен и встретил их с несомненным дружелюбием? Так нет же, они начали в него стрелять, давая наглядный урок. Кому? Грязным туземцам, которым нужно дать урок…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
