Читаем без скачивания Энн из Зелёных Крыш - Люси Монтгомери

– Ну, я и сам много чего не понимаю, – признал Мэтью.

– Ну, я полагаю, я должна закончить свои уроки. Я не позволю себе открыть новую книгу Джейн, пока я не закончу с домашним заданием. Но это ужасный соблазн, Мэтью. Даже когда я поворачиваюсь спиной, я всё равно вижу эту книгу. Джейн сказала, она очень плакала, когда читала её. Я люблю книги, которые заставляют меня плакать. Но я думаю, что отнесу эту книгу в гостиную и закрою ее в шкафу, а затем отдам вам ключ. И вы НЕ должны давать его мне, Мэтью, пока я не сделаю уроки, даже если я буду умолять вас на коленях. Хорошо говорить, что можешь противостоять искушению, но это все– таки намного легче сделать, если у тебя нет ключа. А может мне сбегать в подвал за яблоками, Мэтью? Хотите ранет?

– Ну, я не знаю, но я не против, – сказал Мэтью, который никогда не ел яблоки сорта ранет, но знал, что Энн питает к ним слабость.

Когда Энн торжествующе появилась из подвала с тарелкой ранета, вдруг послышался звук торопливых шагов по обледеневшей тропинке и в следующий момент дверь кухни распахнулась. На пороге возникла Диана Барри, бледная, со сбившимся дыханием, в шарфе, обернутом спешно вокруг головы. Энн от неожиданности уронила свечу, тарелку и яблоки, и всё вместе покатилось вниз по лестнице в подвал и было найдено только на следующий день Мариллой, которая всё собрала и поблагодарила Бога, что дом не был подожжен.

– Что случилось, Диана? – воскликнула Энн. – Твоя мать, наконец, простила меня?

– О, Энн, пойдём скорее, – умоляла Диана в волнении. – Минни ужасно заболела – у нее круп, как говорит Мэри Джо. А отец и мать уехали в город, и нет никого, чтобы вызвать врача. Минни ужасно плохо, а Мэри не знает, что делать – о, Энн, я так боюсь!

Мэтью, не говоря ни слова, протянул руку за шапкой и пальто, проскользнул мимо Дианы и исчез в темноте двора.

– Он пошёл, чтобы запрячь гнедую кобылу и поехать в Кармоди за врачом, – сказала Энн, которая спешно одевала капор и пальто. – Я уверена в этом, как если бы он так сказал. Мэтью и я – родственные души, и я могу читать его мысли без слов.

– Я не верю, что он найдёт врача в Кармоди, – рыдала Диана. – Я знаю, что доктор Блэр отправился в город, и думаю, доктор Спенсер тоже. Мэри Джо никогда не видела больных с крупом, а миссис Линд уехала. Ох, Энн!

– Не плачь, Ди, – сказала Энн весело. – Я точно знаю, что делать при крупе. Ты забываешь, что у миссис Хэммонд было три пары близнецы. Когда ты присматриваешь за тремя парами близнецов, то приобретаешь много опыта. Все они болели крупом. Просто подожди, пока я возьму бутылку с травяной настойкой (таволги) – неизвестно, есть ли она в вашем доме.

Девочки взялись за руки и побежали по Тропе Влюбленных и через обледеневшее поле, потому что снега в лесу было слишком много, и он засыпал более короткий путь. Энн, хотя и искренне сочувствовала Минни, не могла остаться равнодушной к романтике ситуации и сладостному чувству снова разделить все испытания с родственной душой.

Ночь была ясной и морозной, тени деревьев казались чёрно– серебристыми на снежном склоне; большие звезды сияли над тихими полями; здесь и там стояли темные остроконечные ели с припорошенными снегом ветками, и ветер со свистом пролетал через них. Энн думала, как восхитительно бежать через всю эту таинственную красоту со своей закадычной подругой, с которой они так долго были в разлуке.

Трёхлетняя малышка Минни была очень больна. Она лежала на диванчике в кухне, охваченная лихорадкой, а ее хриплое дыхание было слышно по всему дому. Мэри Джо, полная, с широким лицом французская девушка из Крика, которую миссис Барри наняла, чтобы присмотреть за детьми во время ее отсутствия, была беспомощна и сбита с толку, совершенно не в состоянии придумать или сделать то, что нужно.

Энн приступила к делу мастерски и не теряя времени.

– У Минни очевидно круп; Она очень плоха, но я видела случаи и похуже. Нам нужно много горячей воды, Диана, а в чайнике не больше чашки. Наполни его, а Мэри Джо пусть подкинет дрова в печку. Я не хочу вас обидеть, но мне кажется, вы могли бы подумать об этом и раньше, если у вас есть хоть капля воображения. Теперь нужно раздеть Минни и положить ее в постель, и ты, Диана, постарайся найти ей какую-нибудь мягкую фланелевую одежду. Я собираюсь дать ей дозу травяной настойки в первую очередь.

Минни не хотела принимать лекарство, но Энн недаром смотрела за тремя парами близнецов. Настойка была принята, и не один раз в течение долгой, тревожной ночи, когда две маленькие девочки терпеливо ухаживали за страждущей малышкой Минни, а Мэри Джо, честно пыталась сделать все, что могла, постоянно разжигая камин и накипятив столько воды, что хватило бы на целую больницу крупозных младенцев.

Было уже три часа ночи, когда Мэтью приехал с врачом, потому что он был вынужден поехать в Спенсервиль за ним. Но срочная необходимость в помощи врача уже отпала. Минни было намного лучше, и она крепко спала.

– Я была близка к отчаянию, – объяснила Энн. – Ей становилось все хуже и хуже, хуже, чем близнецам Хэммонд, даже последней паре. Я на самом деле думала, что она умрёт от удушья. Я отдала ей всё до последней капли из этой бутылочки с настойкой, и сказала себе – не Диане или Мэри Джо, потому не хотела беспокоить их ещё больше – они и так были обеспокоены, но я должна была сказать себе, чтобы дать выход чувствам – «это последняя надежда, и я боюсь, она напрасна». Но в течение трех минут она откашляла мокроту, и ей сразу стало лучше. Вы должны просто представить моё облегчение, доктор, потому что я не могу выразить это словами. Вы знаете, что есть некоторые вещи, которые не могут быть выражены словами.

– Да, я знаю, – кивнул врач. Он посмотрел на Энн так, как будто думал кое-что о ней, что не может быть выражено словами. Позже, однако, он выразил это мистеру и миссис Барри.

– Эта маленькая рыжеволосая девчушка, которая живёт у Касбертов, просто умница! Я уверяю вас, что она спасла жизнь вашему ребенку, потому что могло быть слишком поздно, когда я добрался до вас. Она проявила такое мастерство и наличие ума, которые совершенно удивительны у ребенка ее возраста. Я никогда не видел таких глаз, как у неё, когда она объясняла мне всё, что произошло.

Энн возвращалась домой прекрасным, белоснежным зимним утром, с воспалёнными от бессонной ночи глазами, но по-прежнему неутомимо болтая с Мэтью, когда они переходили большое белое поле и шли под сверкающим кленовым сводом по Тропе Влюблённых.

– О, Мэтью, какое замечательное утро! Мир выглядит так, словно Бог создал его для собственного удовольствия, не так ли? А эти деревья выглядят так, как будто я могу их сдуть своим дыханием! Пуф! Я так рада, что живу в мире, где есть снег и морозы, а вы? И я так рада, что у миссис Хэммонд было три пары близнецов. Если бы не они – я, возможно, не знала, что нужно сделать для малышки Минни. Мне очень жаль, что я считала близнецов миссис Хэммонд такой обузой. Но, о, Мэтью, я так хочу спать. Я не могу пойти в школу. Я просто знаю, что я не смогу держать глаза открытыми, и буду выглядеть глупо. Но я не люблю оставаться дома, ведь Гил… некоторые другие ученики получат первенство класса, и так трудно будет занять первое место вновь – хотя, конечно, чем труднее, тем больше удовольствия получаешь от успеха, не так ли?

– Ну, я думаю, ты справишься, – сказал Мэтью, глядя на белое личико Энн с темными тенями под глазами. – Ты просто идти прямо в постель и выспись. Я сделаю все дела.

Энн послушно пошла спать и спала так долго и крепко, что проснулась, когда на улице уже был бело – розовый зимний день. Она спустилась на кухню, где Марилла, которая уже вернулась домой, сидела с вязанием.

– О, вы видели премьера? – сразу воскликнула Энн. – Как он выглядит, Марилла?

– Ну, он стал премьером не за счет своей внешности, – сказала Марилла. – Ну и нос у него! Но он хорошо сказал речь. Я гордилась тем, что я консерватор. Рэйчел Линд, конечно, будучи либералом, не получила никакого удовольствия. Твой ужин в духовке, Энн, и ты можешь взять сливовое варенье из кладовой. Я думаю, что ты голодная. Мэтью рассказывал мне о прошлой ночи. Я должна сказать – повезло, что ты знала, что делать. Я бы понятия не имела, потому что никогда не сталкивалась с крупом. А сейчас, не говори ничего, пока не поешь. Я могу сказать по твоему виду, что у тебя много новостей, но они подождут.

У Мариллы тоже было, что сказать Энн, но она не сказала, потому что знала, что волнение, вызванное этим известием, может отбить у Энн аппетит. Когда же Энн закончила доедать сливовое варенье, Марилла сказала:

– Миссис Барри была здесь во второй половине дня, Энн. Она хотела увидеть тебя, но я не решилась тебя будить. Она сказала, что ты спасла жизнь маленькой Минни, и теперь она жалеет, что так поступила с тобой в этой истории со смородиновым вином. Она также сказала, что теперь она знает, что ты не хотела напоить Диану специально, и она надеется, что ты простишь ее, и вы снова будете с Дианой хорошими друзьями. Можешь пойти к ним сегодня вечером, если захочешь. Диана не может выйти на улицу, потому что простудилась вчера вечером. Энн Ширли, помилуй, не нужно прыгать от счастья!