Райли допустил ошибку: вместо того, чтобы отвернуться от Кортни и налить себе кофе, он смотрел на нее так долго, что успел увидеть в ее глазах удивление и боль.
— Что случилось, Райли?
Ее голос довершил начатое взглядом: Райли почувствовал себя так, словно ему в грудь вонзили кинжал. Он запоздало отвернулся и налил себе кофе.
— В середине дня мне нужно быть в доме тети Кэрри, она принимает у себя родственников, меня там ждут.
Райли не уточнил, что обещал прийти вместе с Кортни.
Кортни скрестила руки на груди, отчего подол рубашки немного задрался, открывая ее восхитительные бедра еще больше.
— Не умеешь ты врать.
Райли притворился, что не понял. Он отпил горячий кофе из кружки, стараясь протянуть время. Но он понимал, что никакая отсрочка ему не поможет, его миссия от этого не станет легче, рано или поздно он все равно должен сказать Кортни — первой женщине, которую он подпустил к себе настолько близко, что она стала ему небезразличной, — что им не стоит больше встречаться.
— Я сказала, что обманщик из тебя никудышный. — Кортни опустила руки, подошла к стойке и прислонилась к ней бедром. — Не знаю, в чем дело, но ты торопишься от меня избавиться явно не потому, что переживаешь за здоровье моей бабушки.
Своей проницательностью Кортни нисколько не облегчила Райли задачу. Утро началось плохо, день обещал стать только хуже. Но он ничего не мог изменить.
— Послушай, Кортни…
— Нет, это ты послушай! — с жаром перебила она. — Ночью между нами все было великолепно, что же произошло? Или ты наконец вспомнил, что я призналась тебе в любви? Не это ли тебя так испугало, что ты торопишься от меня избавиться?
Наступившую тишину прорезал телефонный звонок. Сначала Райли хотел снять трубку, чтобы выиграть еще немного времени и найти нужные слова, но потом решил, что лучше покончить с неприятным делом побыстрее. Телефон замолчал. Райли не успел ничего сказать, Кортни выпрямилась и воинственно вскинула подбородок.
— Я поняла, в чем дело. Ты боишься, как бы какая-нибудь женщина не накинула на тебя хомут! И этот звонок наверняка был от одной из претенденток на твою свободу.
— Ошибаешься, — возразил Райли.
Кто ему звонил, он не знал, не знала этого и Кортни, но в другом она попала в точку: Райли много лет избегал всего, что хотя бы отдаленно напоминало серьезные отношения.
Кортни сердито смахнула с лица прядь волос.
— Вот почему ты утром встретил меня так холодно! Ты боишься, что я прячу в сумочке уздечку и, стоит тебе зазеваться, накину ее на тебя и лишу тебя твоей драгоценной свободы? Это единственное объяснение, другого я не вижу, потому что я точно знаю, что ты тоже ко мне неравнодушен.
— Дело не в…
Слова застряли в горле Райли, отрицать очевидное он не мог. В том-то и беда, что он неравнодушен к Кортни, и это еще мягко сказано. Будь он к ней безразличен, этот разговор вообще не состоялся бы.
— Скажи, Райли, разве я просила тебя сжечь записную книжку с телефонами других женщин? — Кортни подошла к нему почти вплотную и посмотрела в глаза. — Разве я хоть словом намекнула, что стремлюсь к браку или мечтаю о вечной любви?
В гневе Кортни была прекрасна, если бы Райли не боролся за выживание — и свое, и ее, — то залюбовался бы румянцем на ее щеках, огнем в ее глазах.
— Нет, — признал он.
— Тогда в чем дело? — Кортни ткнула его в грудь своим изящным пальчиком. — Что творится в твоей упрямой голове?
Райли вздохнул и произнес слова, которые — он точно это знал — оттолкнут Кортни.
— Мне не нужна твоя любовь.
Даже если бы Райли влепил ей пощечину, Кортни и то была бы ошеломлена меньше. Во всяком случае, эмоционально. Физически он к ней не прикоснулся, однако она почувствовала себя так, будто получила сильнейший удар в самое сердце, и оно разлетелось на мелкие кусочки.
«Мне не нужна твоя любовь». Какие слова могут ранить больнее?
Кортни отшатнулась от Райли и стала пятиться, пока не уперлась спиной в шкаф, но это не помогло, его слова по-прежнему болезненно отдавались в ее голове гулким эхом, к сердцу подбирался леденящий холод. Как я могла снова так жестоко ошибиться? — в ужасе спрашивала она себя.
— В таком случае мне больше нечего сказать. — Кортни с удивлением услышала, что ее голос не дрожит. К сожалению, она не могла сказать того же о руках и ногах. — Мне нужно собрать вещи.
Больше всего Кортни хотелось сейчас дать волю слезам, но потребность поскорее оказаться подальше от Райли помогала ей держаться. Она дошла до середины гостиной, когда Райли ее окликнул:
— Кортни, подожди.
— Не говори ничего, прошу тебя, — сказала она, не глядя на Райли. Ей не хотелось на него смотреть: вид Райли лишний раз напомнил бы ей, какой она была дурочкой, решив, что он не такой, как другие мужчины. — Мое самолюбие не вынесет нового удара.
— Мне очень жаль.
Если Райли рассчитывал ее умиротворить, то напрасно, Кортни только разозлилась. Она горько рассмеялась и сказала:
— Мне тоже.
Не дав себе времени сделать какую-нибудь глупость, например, расплакаться перед Райли, Кортни ушла в спальню и закрыла за собой дверь. К тому времени, когда она осталась одна, все ее тело сотрясала дрожь. Негодование, смущение и неудовлетворенность образовали гремучую смесь, Кортни чувствовала, что может взорваться от малейшей искры. Руки ее дрожали так сильно, что она не могла расстегнуть пуговицы на рубашке. После нескольких неудачных попыток Кортни просто стянула ее через голову и бросила на кровать. Смятые простыни, казалось, смеялись над ней.
— Проклятье! — пробормотала Кортни.
Она злилась не столько на Райли, сколько на себя: ее снова угораздило сделать неправильный выбор. Учитывая ее прошлое, ей не стоило бы удивляться, но на этот раз последствия ее ошибки будут гораздо серьезнее. На этот раз она по-настоящему влюбилась.
Кортни подобрала с пола бюстгальтер, прошла через всю спальню и взяла платье. По дороге ей пришлось переступать через одежду Райли, разбросанную по всей комнате, и она вспомнила, как ночью буквально срывала ее с его тела. Кортни было трудно представить свою дальнейшую жизнь без Райли, но у нее не было выбора. Он-то свой выбор сделал, ему не нужна ее любовь. Она сама ему не нужна.
Она не была уверена, на кого злится больше, на него или на себя, вероятнее всего, на обоих. На себя — за глупость, за то, что позволила себе влюбиться. На него — за то, что он грубо вышвырнул ее вместе с ее любовью из своей жизни.
Кортни надела платье, застегнула «молнию» до талии и села на кровать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
