Ниоба старалась не слушать, но у нее ничего не получалось. Голос зла звучал даже слишком убедительно.
— Я произвожу Нить Жизни!
— Совершенно верно, дорогая. Живая, свободная воля — иными словами, жизнь. К тому моменту когда каждая частица материала души свершит предначертанное, станет очевидным баланс между добром и злом, возникнет порядок. Придет время, и Пустота будет исчерпана, энтропия Вселенной станет равной нулю. Все добро окажется в Раю, а все зло — в Аду. Работа подойдет к концу, и система исчезнет.
Ниоба пришла в ужас:
— Вся жизнь — лишь лаборатория… в которой классифицируется субстанция Пустоты?
— Именно. Красиво, не так ли? Как и ты, куколка. И в день последнего суда мы увидим, кто победил: Бог или Сатана. Мы узнаем счет.
— Так что же тогда я здесь делаю? — резко спросила Ниоба, чувствуя, что у нее начинает кружиться голова.
— Ты обеспечиваешь преемственность, моя сладкая, — ответил Сатана. — Ты зачерпнула Пустоты — полезное и доброе дело. Но зло содержится в самой твоей нити; если бы было иначе, мы бы вовсе не нуждались в жизни.
— Но воплощениям не присуще зло! — стойко заявила Ниоба. — Ты сам сказал, что я свершаю доброе дело.
— Да, доброе, не сомневайся, куколка. Однако воплощения — люди, а значит, они несовершенны. У них есть амбиции, слабости и страсти.
— Страсти! — с негодованием вскричала Ниоба. — О чем ты говоришь?
— Я рад, что ты задала сей вопрос, моя бесценная. — Теперь они проходили через завихрения. Сатана скользил перед Ниобой, словно призрак, и она понимала, что ей от спутника не избавиться. Его очертания становились все более четкими и жутко знакомыми. — Да, воплощения подвержены влиянию страстей! Периодически они вступают в отношения со смертными, но это совсем непросто. Видишь ли, неотразимая моя, воплощения не стареют физически — в отличие от смертных. А следовательно, им трудно поддерживать интимную связь с людьми, подверженными данному процессу, особенно если их связывают романтические чувства. Вот почему нам гораздо легче общаться с себе подобными.
Ниобе не приходило в голову, что подобные отношения существуют в Чистилище. Однако Лахесис предупреждала ее о возможном использовании тела; может быть, речь шла об исключительных случаях. Ниоба продолжала любить Седрика и ненавидеть Сатану за то, что он отнял у нее мужа. Из личного опыта она знала, что Сатана говорит правду: воплощения сохраняют человеческие страсти.
— К несчастью, великолепная, — безжалостно продолжал Сатана, — воплощений не так уж много, и большинство из них мужчины.
— Хронос, Танатос и Марс, — заметила Ниоба. — И ты.
— Ты назвала самых главных. Некоторые считают и Бога мужчиной, хотя это на самом деле не имеет значения. Его не интересуют людские страсти — кроме могущества.
— Главные воплощения? Разве существуют другие? — Ниоба старалась не обращать внимания на слова Сатаны, но он постоянно вызывал у нее любопытство.
— А ты не знала, моя сладкая булочка? Есть еще Гипнос, который отвечает за сон, и Эрос, который…
— Не имеет значения. Так что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, прелестное существо, что воплощениям ужасно не хватает молодых и красивых женщин. Гея, естественно, может принимать любую форму и предстать в виде страстной красотки, но у нее отсутствует качество, которое так ценят в женщинах все мужчины.
Он помолчал, словно приглашая Ниобу задать вопрос — и она не смогла удержаться:
— О каком качестве ты говоришь?
— Невинность, — коротко ответил он.
Ниоба обдумала его слова. Она могла представить себе только одну сравнительно невинную женщину в Чистилище: новенькую. Себя.
— Ты, конечно, не имеешь…
— Подумай о Хроносе, красавица, — сказал Сатана. — Он живет в обратном направлении. Хронос помнит будущее и не знает прошлого. Связь со смертной женщиной — если ты извинишь мне такое выражение — будет для него сущим адом. Они просто не в силах понять.
— Но он может изменить время, чтобы оно совпало…
— Только на короткий период, неотразимая. Не навсегда. Из чего следует, что, если Хронос хочет встречаться с кем-то раз в неделю без скандалов, он должен найти женщину, которая понимает его положение и готова пойти на подобные отношения. А на такое способно только воплощение. Гея или… — Снова он сделал искусную паузу.
— Ты намекаешь на то, что я?.. — с негодованием спросила Ниоба.
И снова она вспомнила, каким заботливым был Хронос и какими понимающими показались ей все остальные воплощения во время первого визита. И какими скрытными. Все это вызвало у нее очередной приступ тревоги.
— Хронос, конечно же, все помнит, — усмехнулся Сатана. — Наше будущее для него является прошлым.
Ниоба рассвирепела.
— Если ты утверждаешь, что он… я… мы… что я появилась здесь потому, что Хронос захотел…
— И все остальные мужчины-воплощения, — кивнул Сатана. — Все знают, что с Судьбой легко договориться. Естественно, мужчины предпочитают иметь дело с самым юным аспектом, как тебе уже, должно быть, объяснили Атропос и Лахесис.
Ниоба молчала. Да, ей говорили. Теперь их слова становились по-настоящему реальными.
— Вот видишь, горшочек с медом, — как ни в чем не бывало продолжал Сатана. — Нам, воплощениям, нужно поддерживать друг с другом хорошие отношения. Нас слишком мало, и наши обязанности часто пересекаются; если мы не будем сотрудничать, мир превратится в хаос и погибнет. Мы не враги; наша деятельность переплетена. Судьба не может обойтись без Времени — ей приходится стремиться к тому, чтобы Хронос был всем доволен, и для этого у нее есть все, что необходимо.
— Не может быть! — заплакала Ниоба, начиная верить в слова Сатаны.
— Легко убедиться, хорошенькие ножки. Спроси у Хроноса. Он помнит.
— Нет! Я люблю Седрика! Я никогда…
Однако она уже дала согласие, когда решила стать Клото. В какое положение она себя поставила, не подумав?
— О да, Седрик. Твой принесший себя в жертву муж, удивительный мальчик. Разреши мне окончательно прояснить ситуацию.
— Нет! — воскликнула Ниоба, отворачиваясь.
И все же продолжала слушать.
— Воплощения — и не только Хронос — хотели заполучить новое лицо и невинное тело в Чистилище, — не унимался Сатана. — Я хочу сказать, что даже самая хорошенькая и сексуальная женщина — а Дафна, несомненно, обладала всеми нужными качествами! — надоедает после нескольких лет или десятилетий, в особенности если учесть, что ее тело совсем не меняется, а разум становится слишком изощренным. Ее неплохо навестить — мне ли не знать! — но оставаться рядом надолго… Новизна исчезла, ее в Чистилище вообще всегда недостает. Поэтому, когда Клото увидела для себя подходящее место среди смертных, она сразу на него согласилась. Ей здесь жутко наскучила, как говорится в будущей пословице, и…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
